Lb66.ru

Экономика и финансы
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Привлечение учредителя к субсидиарной ответственности судебная практика

Как избежать «субсидиарки»: основания освобождения КДЛ от ответственности

О существенном росте случаев привлечения к «субсидиарке» говорит и судебная статистика. Согласно сведениям «Федресурса», за период с января по сентябрь 2018 по январь – сентябрь 2019 количество заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности выросло на 12,2%. За этот же период количество удовлетворённых заявлений выросло на 19%, а совокупный размер субсидиарной ответственности увеличился в два раза (с 147,3 млрд руб. до 303,1 млрд руб.). При этом общий процент удовлетворённых требований от заявленных составляет 30%.

Перед обсуждением вопроса, как же в ситуации «завинчивания гаек» КДЛ избежать субсидиарной ответственности в ситуации банкротства контролируемой компании, необходимо кратко определиться с основными терминами и понятиями.

Контролирующие должника лица (КДЛ) – это, согласно ст. 61.10 ФЗ № 127 «О несостоятельности», лицо, имеющее либо имевшее в течение определенного срока до банкротства право давать должнику обязательные указания или возможность иным образом влиять на его действия. Закрытого перечня признаков такого лица нет, поэтому суд может признать лицо таковым и по не указанным в законодательстве основаниям. Отсутствие данного статуса должен доказывать сам субсидиарный ответчик. Хотя чаще к субсидиарной ответственности привлекают директоров и мажоритарных участников (акционеры) юрлиц, суд может признать, что КДЛ и любое лицо формально-юридически не связаны с должником, но участвовали в его управлении и получили выгоду от деятельности компании-банкрота.

Наиболее распространенными случаями привлечения КДЛ к ответственности можно назвать:

  • из-за невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) данного контролирующего лица (ст. 61.11 № 127-ФЗ);
  • за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о несостоятельности должника (ст. 61.12 № 127-ФЗ);
  • за нарушение законодательства о несостоятельности (банкротстве) (ст. 61.13 № 127-ФЗ).

Предъявлять требования по «субсидиарке» может арбитражный управляющий или конкурсный кредитор, при этом период, в который КДЛ могли совершать действия, являющиеся основаниями для привлечения к ответственности, не может превышать трёх лет.

Для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо доказать следующие обстоятельства: 1) лицо является КДЛ; 2) полное погашение долгов невозможно; 3) невозможность погашения долгов состоит в причинной связи с действиями или бездействием этого КДЛ.

Как избежать субсидиарной ответственности и при каких основаниях суд может не применить к КДЛ указанную меру?

Самый разумный совет: всегда соблюдать требования законодательства, своевременно рассчитываться по долгам и вести дела с «должной осмотрительностью», своевременно и в полном объеме взыскивать дебиторскую задолженность. На практике, к сожалению, часто происходит, что в силу объективных и субъективных причин избежать банкротства компании не получается и вот уже разгневанные кредиторы и непреклонный арбитражный управляющий требуют привлечь КДЛ к субсидиарной ответственности.

Следует отметить, что в действующем законодательстве в отношении контролирующих лиц действует презумпция вины. Чтобы избежать привлечения к субсидиарной ответственности, КДЛ необходимо будет доказать:

1) отсутствие своей вины в причиненных убытках;

2) добросовестность и разумность в принятии управленческих решений;

3) отсутствие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующего лица и убытками компании;

4) желание предотвратить вред большего масштаба.

Постараемся сформулировать возможный список возражений со стороны КДЛ при рассмотрении заявлений о «субсидиарке»:

  • Отсутствие причинно-следственной связи между действиями КДЛ и банкротством предприятия.

П. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 г. № 53 указывает, что «… доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при сопровождении установленных законом презумпций (п. 2 ст. 61.11 з-на о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т. п.)…»

Этот пункт говорит о том, что если экономическая ситуация в стране или в конкретной отрасли плохая, то ее обязательно нужно учитывать. То есть не всегда неплатежеспособность и банкротство общества связаны с непосредственными действиями руководящего состава.

  • Сделки, которые заявители характеризуют как нанесшие ущерб должнику и его кредиторам, имели экономический смысл для предприятия. Для доказательства экономической цели сделок в суде обычно требуется заключение финансово-экономической экспертизы или заключение аудиторов. При этом следует отметить, что достаточно часто именно доказательство экономического смысла вменяемых КДЛ в вину действий позволяет избежать субсидиарной ответственности. У нас наглядным примером было дело № А40-71868/2015, при рассмотрении которого наши юристы смогли представить заключение специалиста и наглядно доказать экономическую основу сделок должника – телекоммуникационной компании, чем спасли имущество и нервы бывшего директора.
  • Руководство должника вело себя добросовестно, что доказывается тем, что получаемые в преддверии банкротства денежные средства тратились компанией на выплату зарплаты работникам и налогов в бюджет. Следует помнить, что отсутствие долгов по зарплате и налогам – это 50% успеха для директора при попытках привлечения его к субсидиарной ответственности по долгам фирмы.
  • В случае утраты финансовых, бухгалтерских документов необходимо доказать объективный характер утраты (может подтверждаться заявлением в полицию о краже документов), предпринять активные меры по их восстановлению.

«Когда передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может» (Определение судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015; Определение судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда от 22.07.2019 № 306-ЭС19-2986).

Другим интересным моментом, связанным с привлечением руководителя к субсидиарной ответственности за непредоставление документов, является то, что кредитор или управляющий обязан доказать, каким образом непередача документов затруднила формирование конкурсной массы должника.

«Суд апелляционной инстанции правильно распределил бремя доказывания, указав, что доказательств, что в связи с непередачей Чадаевым Н. В. бухгалтерской и иной документации невозможно сформировать конкурсную массу должника, не представлено, поскольку, согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 4 п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 года № 53, заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) на момент руководства обществом Чадаевым Н. В., то есть до сентября 2014 года, повлияло на проведение процедур банкротства, в том числе конкурсного производства – с мая 2017 года».

Следует отметить, что механизм субсидиарной ответственности в российском банкротном законодательстве активно применяется не так давно и, скорее всего, в ближайшее время законодательство и судебная практика все же пойдут по пути не «обвинительного уклона» в отношении КДЛ, который может просто загнать большое количество бизнеса «в тень», а нахождения разумного баланса между интересами кредиторов и развитием добросовестной предпринимательской инициативы.

ВС разъяснил тонкости привлечения к субсидиарной ответственности руководителей убыточных предприятий

21 мая Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда вынесла Определение № 302-ЭС20-23984 по делу № А19-4454/2017 о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя теплоснабжающей организации-банкрота за неподачу заявления о банкротстве должника и учредителя последнего за доведение до несостоятельности.

Экс-главу МУП привлекли к субсидиарной ответственности

В октябре 2015 г. администрация Новоигирминского городского поселения Нижнеилимского района создала МУП «Управляющая компания “Спектр”» для предотвращения срыва предстоящего отопительного сезона из-за прекращения деятельности предыдущих ресурсоснабжающих организаций. Основной вид деятельности организации сводился к оказанию услуги по теплоснабжению, ее руководителем со дня создания был Владимир Алиев.

Только в мае 2016 г. Служба по тарифам Иркутской области ввела для предприятия новые тарифы, начиная с 1 июня 2016 г. До этого момента МУП использовало, в соответствии с рекомендацией администрации, тарифы прежних ресурсоснабжающих организаций в качестве вынужденной меры для недопущения социальной напряженности среди потребителей.

Впоследствии предприятие было признано банкротом по заявлению общества «Иркутскэнергосбыт». Конкурсный управляющий должника обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя МУП за неисполнение обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве возглавляемого им предприятия, а также администрации городского поселения на основании п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве за действия или бездействие, ставшие причиной банкротства предприятия.

Три судебные инстанции удовлетворили заявление частично, взыскав с Владимира Алиева в конкурсную массу должника свыше 9 млн руб. и отказав в удовлетворении требования к администрации. Суды исходили из того, что у предприятия образовалась задолженность по оплате электроэнергии, поставленной в ноябре 2015 г. обществом «Иркутскэнергосбыт», в сумме 754 тыс. руб. По условиям сделки расчеты за этот месяц должны были быть осуществлены не позднее 18 декабря. Эта задолженность так и не была погашена, а деятельность МУП с самого начала была убыточной, долги перед контрагентами только нарастали, и по итогам 2015 г. активов должника уже было недостаточно для расчетов с кредиторами.

Суды также сочли, что по истечении трех месяцев со дня согласованного срока платежа за электроэнергию, полученную в ноябре 2015 г., руководитель МУП обязан был подать в суд заявление о банкротстве предприятия не позднее 19 апреля 2016 г. При этом они отклонили доводы Владимира Алиева о частичном погашении задолженности перед «Иркутскэнергосбытом», о направлении им обращений в Министерство жилищной политики, энергетики и транспорта Иркутской области с заявками о предоставлении субсидии в целях возмещения недополученных доходов, возникших из-за представления услуг населению по экономически необоснованным тарифам.

В удовлетворении требования о привлечении администрации к субсидиарной ответственности суды отказали ввиду недоказанности причинно-следственной связи между ее поведением и банкротством предприятия. Конкурсный управляющий, как отмечалось в судебных актах, не указал конкретные действия, которые должна была предпринять администрация для восстановления платежеспособности предприятия, и меры контроля, при использовании которых не наступили бы негативные последствия в виде банкротства. В свою очередь, факт уменьшения размера чистых активов МУП не является достаточным основанием для привлечения собственника его имущества к субсидиарной ответственности.

Читать еще:  Ликвидация ооо с долгами перед бюджетом

ВС не поддержал выводы нижестоящих судов

В кассационной жалобе в Верховный Суд Владимир Алиев просил отменить судебные акты нижестоящих инстанций.

Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что при разрешении вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве существенное значение имеет установление момента возникновения соответствующей обязанности. Этот момент определяется тем, когда обычный, разумный и добросовестный руководитель, поставленный в ту же ситуацию, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень критичности положения подконтрольной организации, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.

«Судебная коллегия не может согласиться с выводом судов о том, что обычный добросовестный и разумный руководитель предприятия, учрежденного в середине отопительного сезона для обеспечения реализации прав граждан на доступ к социально значимым благам в сфере коммунального обслуживания, находящийся в той же ситуации, что и Владимир Алиев, спустя столь короткий промежуток времени, прошедший со дня создания этого предприятия, и при отсутствии иной теплоснабжающей организации на территории п. Новая Игирма, расположенного в Восточной Сибири, не дожидаясь окончания отопительного сезона, принял бы решение об обращении в суд с заявлением о банкротстве возглавляемого им предприятия», – заметила Коллегия.

Как пояснил Суд, грамотный менеджер, наоборот, приступил бы к более детальному анализу ситуации, развивающейся на вновь образованном предприятии, что соответствует смыслу подп. 2 п. 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица». По результатам такого анализа не исключается возможность разработки и реализации экономически обоснованного плана в целях санации должника, если его руководитель правомерно надеется на преодоление кризисной ситуации в разумный срок и прилагает необходимые усилия для этого. Наличие же антикризисной программы может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств. «При этом возложение субсидиарной ответственности допустимо, в частности, когда следование плану являлось явно неразумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах, либо когда план разрабатывался лишь для создания внешней иллюзии принятия антикризисных мер и получения отсрочки, с тем чтобы выиграть время для совершения противоправных действий, причиняющих вред кредиторам», – подчеркнул ВС.

Верховный Суд также учел возражения бывшего руководителя МУП о том, что невозможность исполнения предприятием обязательств перед основным кредитором в лице общества «Иркутскэнергосбыт» была обусловлена, помимо прочего, спецификой деятельности должника, работающего в сфере ЖКХ, которая нередко характеризуется наличием, с одной стороны, кредиторской задолженности перед поставщиком энергоресурса, с другой стороны, дебиторской задолженности граждан и иных потребителей. По словам Владимира Алиева, 29 февраля 2016 г. МУП уже обращалось в Службу по тарифам Иркутской области с заявлением об установлении ему собственных тарифов, а затем направляло заявки о предоставлении субсидии в различные инстанции.

Как пояснил ВС, нижестоящим судам следовало оценить эти обстоятельства в совокупности и взаимосвязи, установив, имелся ли у Алиева план выхода из кризиса. «При разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения директора к субсидиарной ответственности правовое значение имеют иные обстоятельства: являлся ли план разумным в момент его принятия; когда негативные тенденции, продолжившиеся в ходе реализации плана, привели предприятие в состояние, свидетельствующее о том, что план себя исчерпал», – заключил Суд.

ВС также не согласился с выводами об освобождении администрации от ответственности. Как пояснил Суд, основной кредитор не имел возможности отказаться от заключенного с МУП договора энергоснабжения и прекратить (приостановить) исполнение обязательств по поставке электрической энергии, т.е. изначально находился в положении лица, которое заведомо будет страдать от взаимодействия с предприятием. В свою очередь администрация городского поселения создала предприятие для предотвращения чрезвычайной ситуации (срыва отопительного сезона), МУП имело возможность оказывать услугу по теплоснабжению и фактически осуществляло уставную деятельность.

«Между тем, если у учредителя организации не было какой-либо неопределенности относительно рынка и масштабов деятельности нового, созданного им участника гражданского оборота, и уже на начальном этапе ему было заведомо известно, что организация не имеет возможности вести нормальную предпринимательскую деятельность в этой сфере ввиду явного несоответствия полученного ею имущества объему планируемых мероприятий, избранная учредителем модель поведения уже в момент ее выбора приводила к очевидному дисбалансу прав должника и его кредиторов. Такой учредитель не может быть освобожден от субсидиарной ответственности, предусмотренной п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве», – указано в постановлении.

Более того, добавил Верховный Суд, по-разному истолковав одни и те же обстоятельства и привлекая вследствие этого к субсидиарной ответственности одно контролирующее лицо и одновременно освобождая от данной ответственности другое, суды тем самым лишили первого солидарного должника по субсидиарной ответственности возможности получить возмещение от второго по правилам о регрессе, что недопустимо.

Таким образом, ВС отменил все судебные акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение.

Эксперты оценили значение выводов ВС для практики

Юрист банкротного направления юридической фирмы VEGAS LEX Антон Кальван считает, что определение повлияет на правоприменительную практику привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве.

«Общий лейтмотив этого судебного акта: необходимо более тщательно разбираться в причинах банкротства должника и действиях (бездействии) контролирующих должника лиц, предшествовавших банкротству. Закон о банкротстве действительно позволяет освободить от ответственности руководителя должника, следовавшего экономически обоснованному плану. Вместе с тем отсутствие документального закрепления плана не свидетельствует о его отсутствии в принципе. Наличие такого плана может подтверждаться иными доказательствами (например, перепиской с контрагентами, обращениями в органы власти, протоколами совещаний)», – подчеркнул он.

Адвокат МКА «Вердиктъ», арбитр Хельсинкского международного коммерческого арбитража Юнис Дигмар полагает, что ВС привел очень важные, в первую очередь политические, мотивы отмены судебных актов нижестоящих судов: «На мой взгляд, Верховный Суд, явно осознавая масштаб назревающей проблемы и количество действующих в стране МУП и ГУП, сформировал несколько важных выводов, которые должны учитываться при рассмотрении споров о привлечении к субсидиарной ответственности руководителей таких предприятий».

Юнис Дигмар отметил, что согласно выводам ВС даже в случае возникновения признаков банкротства разумный руководитель МУП/ГУП не обязан незамедлительно подавать заявление о банкротстве возглавляемого им предприятия. «Это обусловлено прежде всего тем, что, как правило, такие предприятия осуществляют социально значимые функции и их банкротство может привести к негативным социально-экономическим последствиям. В указанном случае руководитель обязан детально проанализировать сложившуюся ситуацию, разработать план и попытаться его реализовать. О наличии подобного рода плана может свидетельствовать в том числе переписка руководителя с органами муниципальной и государственной власти, в которой разумный руководитель предлагает меры для выхода из сложившейся ситуации. И лишь после того, как план себя исчерпал и имеются объективные предпосылки полагать, что предприятие не выйдет из кризисной ситуации, руководитель обязан обратиться в суд с заявлением о банкротстве предприятия», – пояснил он.

Адвокат добавил, что важный политический посыл определения заключается в том, что ВС ориентировал нижестоящие суды более детально разбираться в подобных спорах, подспудно намекнув им, что поголовное привлечение руководителей МУП/ГУП может привести к ситуации, когда руководить ими будет просто некому, ведь зачастую подобные предприятия всегда ходят на грани, а иногда и за гранью банкротства, в том числе в связи с тем, что их деятельность нацелена на простых потребителей, а их стоимость зачастую является явно заниженной, не покрывая даже фактические расходы. «Еще один важный момент, который заслуживает особого внимания: ВС РФ указал, что если учредитель установил для подконтрольного ему предприятия низкие тарифы, которые не покрывают его расходы, то винить в банкротстве предприятия его руководителя нельзя», – резюмировал Юнис Дигмар.

Адвокат, руководитель группы по банкротству АБ «Качкин и Партнеры» Александра Улезко полагает, что нельзя быть руководителем изначально убыточного МУП и освобождаться от ответственности со ссылками на годами продолжающиеся безрезультатные попытки вывести его из кризиса. «Учитывая, что в подобных ситуациях на практике с заявлением о банкротстве почти всегда обращаются кредиторы, руководителю в какой-то момент должно быть ясно, что его план выхода из кризиса не сработает. Главное, как указал Верховный Суд в этом деле, создание МУП, которое изначально не способно к ведению нормальной хозяйственной деятельности, должно влечь субсидиарную ответственности учредителя. Надеюсь, теперь практика создания и функционирования убыточных МУП останется в прошлом», – предположила она.

Субсидиарная ответственность учредителя

Суть процедуры банкротства заключается не в уходе от ответственности, как иногда полагают в силу юридической неграмотности, а в удовлетворении требований кредиторов. Под контролем арбитражного управляющего происходит распределение конкурсной массы, которая состоит из финансовых и имущественных активов предприятия-банкрота. Зачастую удаётся провести процедуру оздоровления бизнеса, и компания, расплатившись по всем своим обязательствам, начинает свою вторую жизнь. Но гораздо чаще происходит иная ситуация: даже после реализации имущества предприятия-должника кредиторы остаются удовлетворены лишь частично. Однако для них ещё не всё потеряно: законодательство позволяет привлечь к субсидиарной ответственности и владельца бизнеса.

Читать еще:  Организация тсж в многоквартирном доме пошаговая инструкция

Субсидиарная ответственность является вспомогательной, наступающей при нехватки средств у предприятия-банкрота. Данная форма ответственности подразумевает возложение на лиц, осуществлявших руководство бизнесом, обязанности выплатить долги компании в той сумме, которой не хватает для погашения требований кредиторов после распределения конкурсной массы.

В отличие от индивидуальных предпринимателей, учредители других форм бизнеса находятся в привилегированном положении. ИП отвечает за долги своего бизнеса всегда. А вот привлечь учредителей ООО к субсидиарной ответственности можно далеко не в каждом случае. И, тем не менее, законодательство и судебная практика в последние годы явно развернулись лицом к кредиторам: теперь расплата за долги бизнеса для владельцев – явление отнюдь не редкое.

Правовые основания привлечения к субсидиарной ответственности

Несомненно, дай волю разгневанным кредиторам – и они бы по кусочкам разобрали всю собственности владельца предприятия-банкрота. Но автоматически ответственность учредителя по долгам предприятия не наступает даже при явной скудности конкурсной массы. Лишь арбитражный суд, рассмотрев все обстоятельства дела, может вынести решение о том, что хозяин обанкротившейся компании тоже понести ответственность за результаты хозяйствования.

  • Необходимо доказать, что владелец бизнеса лично принимал участие в управлении компанией. Если он никак не влиял на принятие решений топ-менеджментом предприятия (или таковых доказательств не имеется), привлечь к субсидиарной ответственности нельзя. Гораздо вероятнее, что данный вид ответственности будет возложен именно на топ-менеджмент предприятия.
  • Второе обязательное условие – наличие подтверждений, что указания владельца бизнеса привели к негативным для компании последствиям, что в итоге нанесло ущерб кредиторам предприятия. Истцу следует доказать в арбитражном суде, что в деле имеются причинно-следственные связи между нанесённым бизнесу ущербом и управленческими решениями его хозяина.
  • Однако и этих условий для наступления субсидиарной ответственности мало, поскольку сами по себе неверные коммерческие решения не являются наказуемыми. Бизнес – это штормовая стихия, в которой на судьбу предприятия влияет множество факторов. И даже если решения хозяина компании были определённо неверными – закон за глупость не наказывает. Субсидиарная ответственность наступит только в том случае, если руководящие решения владельца предприятия, приведшие к краху бизнеса, были умышленными.

Вина владельца в умышленном банкротстве предприятия, в намеренном развале бизнеса и выводе его активов накануне банкротной процедуры являются основанием для наложения на него ответственности перед кредиторами. Но для доказательства подобного умысла и действий потребуется проведение финансового анализа и юридической экспертизы.

Процедура привлечения к субсидиарной ответственности владельца бизнеса

Субсидиарная ответственность налагается на хозяина бизнеса по решению арбитражного суда. Для этого необходимо:

  • Добиться возбуждение дела о банкротстве.
  • Сформировать конкурсную массу.
  • Распределить её между кредиторами.
  • В том случае, если данной массы не хватает для удовлетворения требований кредиторов, рассчитать разницу между общей суммой требований и выплаченными долгами.
  • Подать исковое заявление о привлечении лица, учредившего компанию (или лиц), к субсидиарной ответственности.

Бизнесмены в зоне риска

В России сложилась практика организации ООО для ухода от финансовых рисков. До недавнего времени привлечение к субсидиарной ответственности хозяев бизнеса было достаточно редким явлением. Поэтому, выбирая между индивидуальным предпринимательством и учреждением юридического лица, многие бизнесмены останавливались именно на втором варианте, полагая, что эта форма ведения дел сравнительно безрисковая: при банкротстве будет потерян только уставной капитал. Характерен такой подход был, в частности, для предпринимателей, привлекавших средства инвесторов. Также форма ООО позволяла недобросовестным бизнесменам оставлять с носом налоговые органы.

В итоге сложилась ситуация, когда ООО стали открывать не столько для партнёрства, сколько для ухода от финансовых рисков. Как показывает статистика, около 70% ООО на деле являются сравнительно небольшими компаниями, учреждёнными одним человеком. и в большинстве случаев владелец бизнеса сам им и руководит. Разница между ООО и ИП в этом случае формальна, поэтому законодатель решил пойти на ужесточение норм в отношении предпринимателей, выбирающих форму ООО.

Положение существенно изменилось с внесением изменений в Федеральный закон «О несостоятельности» № 127-ФЗ. Субсидиарная ответственность стала намного более реальной для лица, учредившего ООО, особенно если он является и его руководителем. Сейчас судебная практика в Москве демонстрирует регулярное принятие жёстких решений по отношению к владельцам бизнесов-банкротов. Особенно активно требуют признания владельцев бизнеса субсидиарными ответчиками налоговики.

Владельцу бизнеса следует помнить, что риски ответить по долгам компании не только уставным капиталом, но и всем своим имуществом, в последние годы резко возросли. Если хозяин предприятия является и его руководителем, эти риски особенно ощутимы. В том случае, если вы чувствуете, что надвигается банкротство – срочно проконсультируйтесь с арбитражным адвокатом о надвигающихся последствиях.

ВС уточнил нюансы привлечения к субсидиарной ответственности в условиях корпоративного конфликта

21 сентября Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ вынесла Определение № 310-ЭС20-7837 по делу о привлечении генерального директора организации-банкрота и ее мажоритарного участника к субсидиарной ответственности в условиях корпоративного конфликта.

Суды удовлетворили требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности

С конца ноября 2011 г. по начало декабря 2015 г. Никита Кузин был генеральным директором ООО «Егорье», в отношении которого было введено конкурсное производство. Этот гражданин владеет 8,5% доли в уставном капитале должника, 51% долей в обществе принадлежит его отцу – Сергею Кузину. В состав иных участников общества вошли также Антон Кругляков (17% доли), Александр Копенкин (8,5%), а также сам должник (15%).

В рамках дела о банкротстве общества его кредиторы – ЗАО НПК «Геотехнология» и член совета директоров этого ЗАО Алексей Кругляков – обратились в суд с заявлениями о привлечении Никиты и Сергея Кузиных к субсидиарной ответственности. По мнению истцов, ответчики нарушили обязанности по своевременному обращению должника с заявлением о собственном банкротстве, что повлекло невозможность удовлетворения требований конкурсных кредиторов. Они также ссылались на наличие трех презумпций в подтверждение своих доводов: непередача документации конкурсному управляющему; совершение убыточных сделок; искажение данных бухгалтерской и иной финансовой отчетности.

При рассмотрении спора в арбитражном суде Кузины утверждали, что в обществе имеется корпоративный конфликт между ними и группой Кругляковых, при этом более 90% требований кредиторов, включенных в реестр, принадлежит сторонам этого конфликта. По мнению ответчиков, предъявление иска о привлечении их к субсидиарной ответственности является средством давления на них.

При рассмотрении дела в суде первой инстанции была проведена экспертиза по вопросу о дате возникновения у должника признаков неплатежеспособности, по результатам которой эксперты указали, что такие признаки возникли по состоянию на 24 июля 2013 г. В связи с этим суд заключил, что руководитель должника должен был обратиться с заявлением о банкротстве не позднее этой даты, чего он не сделал.

Кроме того, суд счел, что Сергей Кузин, будучи близким родственником генерального директора общества, а также в силу преобладающего влияния в уставном капитале должника, знал об имеющейся неплатежеспособности и мог обязать Никиту Кузина обратиться с заявлением о банкротстве. Этот гражданин, как указал суд, также мог проинформировать незаинтересованных кредиторов и контрагентов о тяжелом финансовом положении общества с целью правильного выстраивания дальнейших взаимоотношений с должником.

Рассматривая довод о совершении ответчиками убыточных сделок, суд отметил, что часть обязательств должника возникла в результате заключения договоров поручительства в целях обеспечения исполнения обязательств общества «Агротон» перед обществом «НИК-центр» по договорам займа. И заемщик, и заимодавец, отметила первая инстанция, были подконтрольны Сергею Кузину, что указывает на недобросовестный характер обеспечительных сделок. Кроме того, суд выявил, что в преддверии банкротства в 2013 г. ответчики продали самому обществу часть принадлежащих им долей в его уставном капитале по завышенной цене.

Отклоняя довод ответчиков о наличии корпоративного конфликта, суд первой инстанции указал, что аффилированность между участником должника Антоном Кругляковым, а также кредиторами Алексеем Кругляковым и ЗАО НПК «Геотехнология» не подтверждена. При этом суд сослался на решение Хорошевского районного суда города Москвы от 20 октября 2015 г. по делу № 2-5348/2015, которым родственные отношения между Антоном и Алексеем Кругляковыми признаны недоказанными. В итоге суд удовлетворил требования заявителей и взыскал с Кузиных солидарно свыше 75 млн руб. Впоследствии апелляция и кассация поддержали его определение.

Неплатежеспособность как юридическая категория, а не вопрос факта

В дальнейшем Сергей Кузин оспорил судебные акты в Верховный Суд РФ, Судебная коллегия по экономическим спорам которого после изучения дела № А23-6235/2015 согласилась с его доводами.

Как пояснила Экономколлегия, из установленных судами обстоятельств дела следует, что основная часть обязательств должника возникла до 24 июля 2013 г. При этом нижестоящие инстанции фактически квалифицировали срок возникновения обязательства в качестве срока его исполнения, ошибочно смешав названные понятия. ВС также назвал ошибочным вывод о неплатежеспособности должника начиная с вышеуказанной даты, основанный исключительно на заключении судебной экспертизы. Как указал Суд, неплатежеспособность с точки зрения законодательства о банкротстве является юридической категорией, определение наличия которой относится к исключительной компетенции судов. Перед экспертом может быть поставлен только вопрос факта (в рассматриваемом случае оценка финансового состояния должника), в то время как установление признаков неплатежеспособности относится к вопросам права.

Читать еще:  До какого времени действует материнский капитал

Верховный Суд отметил, что в период неплатежеспособности, предшествовавший возбуждению дела о банкротстве (2013–2015 гг.), к спорным отношениям применялась редакция Закона о банкротстве, которая не предусматривала ни права, ни обязанности органа управления, отвечающего за ликвидацию должника, обращаться в суд с заявлением о банкротстве должника. Высшая судебная инстанция добавила, что нижестоящие инстанции не учли, что требования, основанные на спорном договоре поручительства, были включены в реестр кредиторов должника. Соответственно, этот договор не мог быть противопоставлен Кузиным в рамках иска о привлечении их к субсидиарной ответственности, так как ранее судами не была усмотрена недобросовестность в поведении органов управления общества при заключении договора.

Кроме того, ВС заметил, что в отношении сделок по продаже Кузиными самому обществу частей долей в его уставном капитале судами в нарушение положений статей АПК РФ не приведены мотивы, по которым они отклонили возражения ответчиков. В частности, Сергей и Никита Кузины обращали внимание судов на то, что, во-первых, сделки по продаже долей самому должнику по аналогичной цене были заключены со всеми участниками общества, а не только с ними; во-вторых, фактическая оплата со стороны должника за указанные доли не осуществлялась.

Делая вывод о том, что записи в отчетности должника носили формальный характер и не отражали реальное положение дел, Верховный Суд отметил, что суды не указали, как этот факт негативно повлиял на проведение процедур банкротства, так как сами они признали состоявшейся передачу конкурсному управляющему всей документации о хозяйственной деятельности должника.

ВС проанализировал корпоративный конфликт между участниками общества

Относительно корпоративного конфликта Суд пояснил, что аффилированность лиц может не только проистекать из их родственных отношений, но и являться фактической. Кроме того, юридическая аффилированность может быть подтверждена через принадлежность сторон к одной группе лиц (в частности, посредством нахождения в органах юрлица). Представители истцов, отметил Суд, фактически не опровергли позицию Кузиных об аффилированности Кругляковых, основанную на совокупности ряда обстоятельств, в частности, что и Алексей, и Антон Кругляковы входили в совет директоров ЗАО НПК «Геотехнология».

Верховный Суд подчеркнул, что если доводы об имеющемся в обществе корпоративном конфликте соответствуют действительности, то судам необходимо было исходить из следующего. Иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как он предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. «Однако, по утверждению Кузиных, в рассматриваемом случае истцы и их аффилированные лица сами являлись причастными к управлению должником, то есть они не имеют статуса независимых кредиторов, что лишает их возможности заявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности. Предъявление подобного иска по существу может быть расценено как попытка Кругляковых компенсировать последствия своих неудачных действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес. В то же время механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных споров», – указал ВС.

Как пояснил Суд, если Кругляковы полагали, что их партнеры по бизнесу Кузины действовали неразумно или недобросовестно по отношению к обществу, то они имели возможность прибегнуть к средствам защиты, имеющимся в арсенале корпоративного (но не банкротного) законодательства. Среди таких средств, в частности, предъявление требований о взыскании убытков, исключении из общества, оспаривание сделок по корпоративным основаниям. «Таким образом, вопрос о связанности Круглякова Алексея и ЗАО НПК “Геотехнология” с Кругляковым Антоном (участником должника) имел существенное значение для определения взаимного статуса участников процесса по отношению друг к другу и правильного разрешения спора, однако суды данные обстоятельства не выяснили», – отметил Суд, отменив судебные акты нижестоящих инстанций и вернув дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Суда

Руководитель группы по банкротству «Качкин и Партнеры» Александра Улезко полагает, что в рассматриваемом споре нижестоящие суды допустили ряд довольно очевидных ошибок, на которые справедливо указал Верховный Суд. «Например, нет никаких сомнений в том, что до вступления в силу (30 июля 2017 г.) норм федерального закона № 266-ФЗ, внесшего в Закон о банкротстве ряд изменений, ответственность за неподачу или несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом нес только руководитель должника. Странно, что суды изначально приняли во внимание доводы заявителя о том, что участник мог и должен был дать указания руководителю должника о подаче заявления о признании должника банкротом еще в 2013 г.», – отметила эксперт.

По ее словам, то же самое касается учета обязательств из договоров, заключенных до возникновения признаков неплатежеспособности. «Цель введения нормы об обязанности руководителя должника (а с 30 июля 2017 г. – и иных контролирующих лиц) принять соответствующее решение и обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом заключается в недопущении сокрытия от кредиторов, вступающих в правоотношения с компанией, информации о ее неудовлетворительном имущественном положении, поскольку такая ситуация может привести к возникновению убытков на стороне новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент заключения договоров с контрагентом. Так что главными являются момент вступления контрагента в правоотношения с должником и вопрос о том, была ли в этот момент обязанность у должника обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом», – пояснила Александра Улезко.

Она отметила, что самым главным и важным в споре о субсидиарной ответственности ООО «Егорье» является вопрос о том, могут ли признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества определяться по результатам экспертизы, на который в комментируемом определении ВС РФ дан отрицательный ответ. «Полностью с этим согласна. Полагаю, что установление момента возникновения у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества является вопросом права, а не факта и устанавливается судом по результатам оценки доказательств».

По словам Александры Улезко, в целом судебной практикой поддерживался и раньше такой подход, но периодически спор о привлечении к субсидиарной ответственности превращался в «битву экспертиз». «Я считаю, что это в корне неправильно. В качестве положительного примера можно привести Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 29 августа 2014 г. по делу № А43-12586/2012 или Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 4 июня 2020 г. по делу № А32-13465/2014, – подчеркнула она. – А в деле о банкротстве ОАО “АК “Трансаэро” суд справедливо указал, что экспертное заключение по вопросу возникновения признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества при наличии разночтений лиц, участвующих в деле, по данному вопросу может быть учтено судом лишь в качестве альтернативного доказательства (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28 августа 2020 г. по делу № А56-75891/2015)».

Александра Улезко также назвала интересной позицию Суда о том, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. «Эта позиция требует более глубокого осмысления и, на мой взгляд, не является однозначной. К примеру, если требования кредитора субординированы, получается, что он не может просить привлечь к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника, если последние довели компанию до банкротства, а требования такого субординированного кредитора в размер субсидиарной ответственности не включаются. В определении по делу ООО “Егорье” Суд ссылается на п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, устанавливающий правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Но в нем идет речь не о всех лицах, аффилированных по отношению к должнику, а только о контролирующих лицах, привлеченных к субсидиарной ответственности, и связанных с ним лицах. Смысл данной нормы в том, что если лицо довело компанию до банкротства, то ни напрямую, ни косвенно оно не может претендовать на распределение конкурсной массы», – заключила эксперт.

Как отметил адвокат, партнер юридической компании Tenzor Consulting Антон Макейчук, в рассматриваемом деле Верховный Суд напомнил, что при определении размера субсидиарной ответственности судам следует разграничивать сроки возникновения обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, и сроки их исполнения, которые не всегда совпадают.

Эксперт также обратил внимание, что в этом деле сыграла роль совокупность обстоятельств, свидетельствующих о связанности между собой участника общества и крупных кредиторов должника, выступающих на стороне заявителя. «Если нижестоящими судами будет установлена как минимум фактическая аффилированность указанных лиц, то последние утрачивают право на подачу соответствующего заявления, так как они не были лишены возможности воспользоваться средствами корпоративной защиты, – пояснил Антон Макейчук. – Такой правовой подход позволит внести ясность при применении ст. 61.14 Закона о банкротстве и определении субъектного состава на стороне заявителя требования о привлечении к субсидиарной ответственности. В дальнейшем при рассмотрении подобных споров следует учитывать, что вопрос о связанности участника должника с заявителем имеет существенное значение для правильного разрешения спора».

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector