Lb66.ru

Экономика и финансы
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Оспаривание сделок по отчуждению имущества должника

Оспаривание сделок при банкротстве

Банкротство позволяет списать все долги, включая кредиты и займы. Однако процедура имеет много нюансов, и один из них — оспаривание сделок должника по банкротству. Правда ли, что все сделки за последние несколько лет будут отменены? Как действовать, чтобы защитить свои интересы? К чему приводит отмена сделок? Обо всем по порядку — смотрите далее.

Какие сделки суд может признать недействительными

В суде оспариваются подозрительные сделки, которые привели к нарушению имущественных интересов кредиторов и сделки с предпочтением (например, если заемщик выполнил требования только перед одним из банков в ущерб остальным).

Сделки, которые могут быть оспорены при банкротстве физического лица:

  • договоры купли-продажи

Пример дела № А76-43/2014, в котором должник продал автомобиль в «подозрительный» период — в течение года до подачи заявления о признании финансовой несостоятельности. Арбитражный суд установил, что на момент совершения сделки заемщик уже отвечал признакам неплатежеспособности, и сделка привела не только к уменьшению имущества должника, но и к невозможности удовлетворить требования кредиторов за счет конкурсного производства.

Недобросовестность физического лица подтверждается и тем, что договор купли-продажи автомобиля был заключен с отцом, который является заинтересованным лицом по отношению к должнику. В результате сделка по заявлению управляющего признана недействительной.

  • соглашения о разделе имущества
  • брачные договоры, устанавливающие правила раздела имущества
  • мировые соглашения
  • договоры дарения
  • поручительства
  • сделки, совершенные супругом должника

В случае если физическое лицо совершает сделку по отчуждению единственной жилой недвижимости (например, квартиры), то она не будет оспорена, поскольку не причиняет никакого имущественного вреда кредиторам и не влияет на исполнение долговых обязательств перед ними.

Дело в том, что единственная жилая недвижимость, принадлежащая должнику, не подлежит реализации. Это правило определяет ст. 446 ГК РФ, содержащая перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание по разным исполнительным документам.

Однако и из этого правила есть исключения. Например, если квартира была приобретена в ипотеку, то она находится под обременением, а значит, может быть включена в конкурсную массу, оценена и реализована через торги для погашения требований кредиторов.

Кто может оспорить сделку

Финансовый управляющий

Он направляет заявление об оспаривании сделки после того, как детально проанализирует материальное положение должника. Управляющий делает это по собственной инициативе (например, если обнаружит подозрительную сделку) либо по решению собрания кредиторов.

Кредитор

По закону он имеет право направить заявление об оспаривании сделок должника по банкротству в том случае, если размер задолженности перед ним составляет более 10% от общего размера неисполненных долговых обязательств, включенных в реестр требований кредиторов.

Обстоятельства, при которых сделка признается недействительной

1. При подписании договора должник уже отвечал признакам неплатежеспособности. Заемщик знает, что у него имеются долги, но совершает крупные сделки с движимым имуществом или недвижимостью.

2. В действиях должника есть признаки недобросовестности. Часто на это указывает злоупотребление своими правами. Например, физлицо за короткое время продает все свое имущество, которое могло быть включено в конкурсную массу и реализовано.

3. Совершенные сделки повлияли на исполнение долговых обязательств, что привело к имущественному вреду для кредиторов. Например, должник продал недвижимость, но долги не погасил, а деньги ушли на неизвестные цели.

3 самые частые ситуации: разбираем практику

На практике должники часто совершают одни и те же ошибки, пытаясь скрыть имущество, но при этом списать все долги перед банками, микрофинансовыми организациями и другими кредиторами. Рассмотрим 3 примера, которые показывают, как не нужно поступать потенциальным банкротам:

  1. Заключать договоры купли-продажи с родственниками. Обычно продают нежилую или жилую недвижимость, которая не является единственным жильем, и автомобили. Зачастую договоры заключают с близкими родственниками (например, родителями), а в качестве расчета выбирают наличный вариант, который всегда вызывает подозрение.
  2. Дарить имущество. Здесь ситуация еще интереснее. Заключается договор, по которому физлицо безвозмездно отчуждает квартиру, дом, дачу, автомобиль или любое другое имущество, которое затем можно включить в конкурсную массу. Такие сделки однозначно будут признаны недействительными, если будет доказано, что физлицо действовало недобросовестно.
  3. Быстро распродавать имущество, причем, как родственникам, так и другим людям. Банкроты пытаются быстро распродать имущество, поэтому снижают стоимость на 30-50% от рыночной (будьте уверены, это обязательно вызовет подозрения у управляющего), а полученные от продажи деньги не тратят на погашение долгов.

Как происходит оспаривание сделок при банкротстве

Общий срок, в течение которого можно признать сделку недействительной, составляет 3 года. Это означает, что финансовый управляющий или кредиторы могут оспорить сделку, проведенную в течение трех лет до начала процедуры банкротства.

Этап 1. Анализ сделок должника

Финансовый управляющий проверяет сделки будущего банкрота, которые он совершил за последние 3 года. При этом всю необходимую для этого информацию он получает из заявления заемщика, которое тот подавал в суд для признания финансовой несостоятельности.Все сделки, которые физлицо провело за последние годы, нужно указать в заявлении. Скрывать такие факты недопустимо, иначе должнику грозит ответственность за предоставление заведомо ложной информации. Как результат — он не сможет списать долги в ходе банкротства.

Представим ситуацию, что должник скрыл информацию и не указал в заявлении, какие сделки он проводил. Даже в этом случае управляющий обо всем узнает, поскольку им запрашиваются дополнительные сведения и выписки (в Росреестре, налоговой, ГИБДД и так далее).

При проверке финансовый управляющий оценивает условия, при которых была проведена сделка (соответствие стоимости отчуждаемого имущества рыночной, какая форма расчетов была использована, куда были направлены полученные денежные средства и прочее).

Этап 2. Подготовка и подача заявления

Заявление подает либо финансовый управляющий, либо кредитор, размер требований которого составляет более 10% от реестра. В заявлении о признании сделки недействительной отображаются номер дела о банкротстве, сведения о заемщике и конкретные требования к суду.

Также в заявлении обязательно указываются:

  • причины, по которым конкретная сделка должна быть оспорена
  • признаки того, что при её заключении физическое лицо действовало недобросовестно
  • какие права и законные интересы кредиторов она нарушает

К заявлению прилагается протокол собрания кредиторов (если решение об оспаривании сделки принято в ходе его проведения) и документы, подтверждающие нарушения со стороны должника (копии оспариваемых договоров, выписки со счетов и так далее).

Этап 3. Рассмотрение требований в суде

Заявление о недействительности сделки рассматривается в рамках дела о банкротстве, но на отдельном судебном заседании. Судья изучает поступившие требования, проверяет обстоятельства совершения сделки и выносит решение.

На этом этапе очень важно участие в деле опытного юриста, знакомого со всеми нюансами банкротства физических лиц. Он не только представляет должника на судебном заседании, но и обеспечивает полноценную защиту его прав и законных интересов.

Последствия отмены сделок: к чему это может привести

Если сделка признается недействительной, обязательства обеих сторон аннулируются. Например, если договор предполагал отчуждение прав собственности на автомобиль от должника к третьему лицу, в результате отмены собственником снова становится должник.

Спрятать имущество от кредиторов и финансового управляющего практически невозможно. Все сделки, проведенные физическим лицом за последние три года, обязательно будут перепроверены, и, возможно, оспорены.

Как должник может себя обезопасить

Если вы за последние три года совершали сделки, предусматривающие отчуждение имущества (например, дома или автомобиля) на невыгодных условиях или близким родственникам, то выход один — обратиться за помощью к юристу.

Уже на первой консультации профессионалы нашей компании расскажут, будут ли оспорены такие сделки, в каком порядке это произойдет, и главное, к каким последствиям может привести. Не рискуйте своим имуществом: опытные юристы сделают все возможное, чтобы защитить ваши интересы и добиться того, чтобы сделки были признаны законными.

Оспаривание сделок при банкротстве: общее представление

Банкротство почти всегда предвидимо для должника и нередко предвидимо для кредиторов, и в этой связи должник и его кредиторы, знающие о грядущей или уже возникшей неплатежеспособности, начинают совершать сделки с целью избежать тех негативных последствий, которые влечет для них банкротство. У должника возникает желание своё имущество как-то укрыть. А кредиторы понимают, что при банкротстве они получат немного, и у них возникает желание получить побольше уже сейчас. Эти цели прямо противоположны тому, ради чего придумано банкротство. Любой правопорядок содержит инструменты борьбы со сделками, совершенными в преддверии дела против интересов справедливого банкротства. Российское право не является исключением.

При этом сделки должны быть не просто формально нарушающими закон, но и объективно невыгодными для должника (конкурсной массы). В Определении Верховного Суда РФ от 23.04.2018 № 305-ЭС17-6779 (2) рассмотрен следующий случай: в деле о банкротстве банка временная администрация обнаружила признаки сделок с предпочтительным удовлетворением кредитора (он приобрёл права требования к заёмщиком, рассчитавших за них денежными средствами, находившимися на счёте в проблемном банке). По взаимному согласию сторон договор цессии расторгнут, уступленные требования к заемщикам в размере 614 млн. руб. возвращены банку, денежные средства в сумме 390 млн. руб. обратной бухгалтерской проводкой восстановлены на банковском счете Кредитора. Восстановленные вследствие расторжения договора цессии требования кредитной организации к заемщикам далее реализованы конкурсным управляющим посредством публичного предложения за 3 млн. руб.

Читать еще:  Подсудность по связи дел в гражданском процессе

Оспаривание сделки в такой ситуации (к оспариванию приравнено расторжение по соглашению с кредитором) расценено судом как неправильное действие временной администрации: «Любой разумный и добросовестный конкурсный управляющий, находясь в сходной ситуации, не стал бы ни оспаривать, ни расторгать подобную сделку. Иное поведение управляющего означало, что он действует в ущерб интересам должника и его кредиторов… При наличии признаков недействительности сделок, действия конкурсного управляющего по расторжению либо оспариванию указанных сделок, тем не менее, не являются правомерными, если договор был выгоден должнику и его кредиторам, а его расторжение (оспаривание) повлекло за собой причинение вреда конкурсной массе».

Закон о банкротстве устанавливает специальные основания недействительности сделок.

Концептуально можно выделить два вида сделок, недействительность которых наступает при банкротстве участника этих сделок. Их объединяет то обстоятельство, что вне банкротства эти сделки могут иметь вполне законный характер и сами по себе чаще всего не являются недействительными.

Во-первых, это сделки, причинившие ущерб кредиторам несостоятельного должника (фраудаторные сделки). Такие сделки иногда называются сделками по выводу активов. Это не вполне точно, поскольку в число фраудаторных сделок входят не только сделки по отчуждению должником активов, но и сделки по принятию им на себя необоснованных обязательств. Купля-продажа активов по заниженным ценам, дарение имущества супругу или детям предпринимателя, выдача безденежных или дружеских векселей, принятие на себя поручительства по сомнительным долгам, перевод долга — это далеко не полный перечень наиболее распространенных фраудаторных сделок. Данные сделки чаще всего совершаются с заинтересованными лицами (супругами, родственниками, партнерами по бизнесу и т.п.), однако это не обязательно. Можно представить фраудаторную сделку, совершенную руководителем должника с посторонним лицом, например, в результате коммерческого подкупа.

Второй вид сделок — преференциальные сделки, т.е. сделки, влекущие преимущественное удовлетворение одних кредиторов перед другими. Как правило, эти сделки совершаются должником в условиях, когда ему понятно, что оставшегося в наличии имущества не хватит для расчетов со всеми имеющимися кредиторами, и он выбирает некоторых из них и рассчитывается. Неслучайно ими оказываются наиболее сильные в экономическом плане кредиторы. Расчет может быть осуществлен как посредством обыкновенного платежа (передачи иного имущества, если обязательство неденежное), так и посредством так называемых суррогатов исполнения — зачета, отступного и т.п. Подобные сделки можно назвать расчетными. Наряду с ними могут существовать иные преференциальные сделки, когда один из многих кредиторов получает дополнительные преимущества, например обеспечение, которое изначально не предполагалось.

Если подвергнуть приведенную выше классификацию недействительных сделок при банкротстве внимательному анализу, может оказаться, что граница между обоими упомянутыми видами сделок весьма зыбка. В каком-то смысле преференциальные сделки являются разновидностью фраудаторных, поскольку также причиняют ущерб кредиторам. Однако данная классификация является устоявшейся, поэтому целесообразно ее придерживаться, в том числе для утилитарных целей.

Есть ещё одно основание оспаривания сделок – объективная невыгодность для кредиторов (неэквивалентность). Оспаривание данного вида сделок допускается лишь в связи с тем, что впоследствии невыгодность сделки для должника становится особо значимой ввиду недостаточности прочих его средств для удовлетворения кредиторов в деле о банкротстве. Этот вид сделок закреплён в п.1 ст.61.2 ЗоБ и не относится напрямую ни к подозрительным (фраудаторным), ни к преференциальным сделкам.

Подробнее эта тема будет раскрыта на нашем семинаре

ВС указал на возможность оспорить сделки по перепродаже имущества банкрота как единую сделку

19 июня Верховный Суд вынес Определение № 301-ЭС17-19678 по делу об оспаривании конкурсным управляющим сделок по отчуждению недвижимого имущества должника, впоследствии сменившего несколько собственников.

Недвижимость, проданная организацией, впоследствии признанной банкротом, сменила ряд владельцев

В марте 2015 г. ООО «Фармстронг» продало Олегу Хуртину два нежилых здания и земельный участок. Цена договоров купли-продажи составила свыше 124 млн руб., которую покупатель обязан был уплатить в срок не позднее 30 дней со дня заключения сделок. Стороны согласились отступить от правил ст. 488 ГК РФ о залоге товара, проданного в кредит: с момента госрегистрации перехода права собственности на отчуждаемые объекты и до момента завершения расчетов имущество не считалось находящимся в залоге у продавца для обеспечения исполнения покупателем его обязанности по оплате. Госрегистрация перехода права собственности на одно здание состоялась в апреле 2015 г., а на остальную недвижимость – 10 июня.

В середине июля того же года в арбитражный суд поступило заявление о признании ООО «Фармстронг» банкротом, которое было оставлено без движения. Сразу после этого новый владелец недвижимости продал ее ООО «МВС Груп» за 124,8 млн руб. Соответствующий договор купли-продажи также предусматривал условие об отсрочке платежа и невозникновении права залога у продавца в силу закона.

В конце июля суд возбудил банкротную процедуру в отношении общества «Фармстронг». В дальнейшем указанные объекты недвижимости за непродолжительное время сменили еще ряд собственников, некоторые из объектов были раздроблены.

Апелляция и кассация не стали удовлетворять требования конкурсного управляющего по оспариванию сделок

Далее конкурсный управляющий оспорил в судебном порядке сделки купли-продажи активов должника в виде недвижимости. Арбитражный суд признал договоры купли-продажи недействительными и взыскал с покупателя 124 млн руб.

Впоследствии апелляция рассмотрела обособленный спор по правилам судопроизводства в суде первой инстанции и привлекла к участию в деле в качестве третьих лиц новых собственников недвижимости. В ходе дальнейшего рассмотрения спора конкурсный управляющий уточнил заявленные требования и просил признать недействительными не только первоначальные договоры купли-продажи спорных активов, но и все последующие сделки с ними как единую сделку, направленную на безвозмездный вывод активов должника. В связи с этим он просил суд применить последствия недействительности прикрываемой сделки, восстановив право собственности должника на отчужденное имущество.

В итоге апелляция отменила определение первой инстанции, признав договоры купли-продажи недвижимости Олегу Хуртину недействительными и отказав в применении последствий их недействительности. В остальной части заявление конкурсного управляющего было оставлено без рассмотрения. Вторая инстанция сочла, что по указанным договорам за несколько месяцев до возбуждения дела о банкротстве должника было отчуждено все его недвижимое имущество, которое не было оплачено покупателем. Сами договоры содержали условия, существенно отличающиеся от обычно применяемых независимыми участниками гражданского оборота (отсрочка платежа с одновременным отказом от права залога), при этом доходы покупателя заведомо не позволяли ему оплатить приобретенные объекты. Таким образом, указал суд, в момент заключения сделок стороны осознавали, что встречное предоставление со стороны покупателя не будет осуществлено.

Апелляция добавила, что конкурсный управляющий не доказал осведомленность конечных собственников о противоправной цели заключения первоначальных договоров купли-продажи спорного имущества, а также то, что все сделки были объединены стремлением достичь единого результата – передачи права собственности на имущество должника конечным приобретателям. В связи с этим суд счел, что право собственности должника на спорное имущество подлежит защите посредством предъявления виндикационных исков вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил подсудности.

Окружной суд согласился с выводами апелляции и взыскал с Олега Хуртина действительную стоимость перепроданного им имущества. В кассационной жалобе в ВС конкурсный управляющий должника оспорил судебные акты нижестоящих инстанций.

ВС напомнил правила определения фиктивных сделок по отчуждению имущества должника

Изучив материалы дела № А11-7472/2015, Верховный Суд напомнил, что при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на такое имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного имущества должника соответствовало его воле – т.е. приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником. В этом случае при отчуждении таким приобретателем спорного имущества на основании последующих сделок права должника (его кредиторов) защищаются путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам ст. 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам ст. 301 и 302 ГК к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного ст. 167 Кодекса.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревался нести отраженные в этом договоре правовые последствия. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара, который принимает решения относительно распоряжения им.

Как пояснил Верховный Суд, во втором случае госрегистрация перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании п. 2 ст. 170 РФ ГК. При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в реестре и объясняет временной разрыв между такими сделками, поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

В связи с этим, указал ВС, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая сделка может быть признана недействительной как подозрительная согласно ст. 61.2 Закона о банкротстве. «Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного ст. 167 ГК, а не путем удовлетворения виндикационного иска», – подчеркивается в определении.

Читать еще:  Смена разрешенного использования земельного участка процедура

Согласно разъяснениям ВС существенное значение для правильного рассмотрения такого обособленного спора имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, а также реальности передачи прав на него по последовательным сделкам.

ВС выявил нарушения, допущенные нижестоящими судами

Верховный Суд пояснил, что апелляция фактически уклонилась от проверки доводов заявителя о реальности сделок по выводу имущества в пользу бенефициаров, связанных с должником. Вторая инстанция также не стала оценивать показания Олега Хуртина – в частности, о том, что он не собирался приобретать указанное имущество, поскольку его доходы заведомо не позволяют оплатить данное приобретение.

«При этом суд апелляционной инстанции не учел, что в отношении прикрывающих сделок документы, как правило, изготавливаются так, что у внешнего лица создается впечатление будто бы стороны действительно следуют условиям притворных договоров. Бенефициар, не имеющий формальных полномочий собственника, не заинтересован в раскрытии своего статуса перед третьими лицами, поэтому он обычно не составляет документы, в которых содержатся явные и однозначные указания, адресованные должнику и участникам притворных сделок, относительно их деятельности. В такой ситуации суду апелляционной инстанции следовало проанализировать поведение лиц, которые, по мнению конкурсного управляющего, участвовали в оформлении притворных договоров. О наличии их подконтрольности бенефициару как единому центру, чья воля определяла судьбу имущества должника, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов скоординированы в отсутствие к тому объективных экономических причин; по отдельности эти действия противоречат экономическим интересам и возможностям каждого из лиц; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д.», – отмечается в определении.

ВС добавил, что, если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о совершении лишь одной прикрываемой сделки по прямому отчуждению должником своего имущества бенефициару, бремя доказывания обратного переходит на стороны цепочки последовательных договоров купли-продажи, ссылающихся на самостоятельный характер отношений по каждой из сделок.

Как пояснил Суд, в ситуации неправомерного завладения чужим имуществом по недействительной прикрываемой сделке с использованием ничтожных притворных сделок купли-продажи у утратившей имущество стороны возникает реституционное требование к другой стороне прикрываемой сделки – бенефициару, исходя из требований ст. 167 ГК. Однако это не является препятствием для признания за потерпевшим права требовать возмещения имущественного вреда, возникшего вследствие противоправного вывода активов, от лиц, участвующих в заведомо незаконной схеме, в результате умышленных противоправных действий которых был утрачен контроль над имуществом.

В определении подчеркивается, что хотя основания этих требований различны, они преследуют единую цель – возместить в полном объеме убытки продавца, поэтому обязательства приобретателя (бенефициара – стороны недействительной прикрываемой сделки) и причинителя вреда (лица, участвующего в выводе активов через подписание притворных договоров) являются солидарными, что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения у пострадавшего.

Таким образом, Верховный Суд отменил постановления апелляции и кассации и вернул в отмененной части обособленный спор на новое рассмотрение во вторую инстанцию. Апелляции рекомендовано предложить уточнить заявления конкурсному управляющему с учетом разъяснений ВС, определить круг лиц, подлежащих привлечению к участию в обособленном споре, и их процессуальный статус. Кроме того, суд должен определить, являлись ли спорные договоры притворными, и исходя из этого, дать правовую квалификацию избранному конкурсным управляющим способу защиты нарушенного права компании-должника.

Адвокаты прокомментировали выводы Суда

Адвокат, партнер Tenzor Consulting Group Антон Макейчук полагает, что в данном определении ВС повторил свои правовые позиции по вопросам оспаривания сразу всей цепочки сделок по выводу активов в рамках банкротного дела. «Одно из первых определений подобного рода (№ 305-ЭС15-12239) было принято Верховным Судом в декабре 2016 г., хотя до этого указанный подход был отражен в Постановлении Президиума ВАС РФ от 15 июля 2014 г. № 1004/14, в котором упомянута возможность признания недействительной всей цепочки сделок. Затем в постановлении АС Уральского округа от 4 февраля 2015 г. № Ф09-6661/12 была признана недействительной цепочка сделок между третьими лицами как связанных со сделками самого должника», – отметил он.

По мнению эксперта, в целом такой подход безусловно верный и согласуется с позицией о правовом пуризме, изложенной в том числе в Определении ВС от 28 мая 2019 № 308-ЭС16-6887, согласно которой недопустимо, чтобы суды, формально соблюдая процессуальное законодательство, тем самым отдавали приоритет формальному над существом. «В комментируемом определении также справедливо отмечено, что существенное значение для правильного рассмотрения данного обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам», – подытожил Антон Макейчук.

Партнер и руководитель практики «Арбитражное, налоговое и банкротное право» КА г. Москвы № 5, адвокат Вячеслав Голенев считает, что в рассматриваемом споре ВС пытается развивать доктринальные подходы к соотношению реституции и виндикации при истребовании имущества, выбывшего из конкурсной массы должника. «В целом можно согласиться с подходом, предложенным Судебной коллегией ВС, которая разделила ситуации с оспариванием вывода имущества из конкурсной массы. В случае реального приобретения надлежащим иском является виндикационный, вне рамок дела о банкротстве – в такой ситуации конкурсный управляющий (кредиторы) будут истребовать от конечного приобретателя имущества в общеисковом порядке. Таким образом, приобретатель имущества имеет шанс на защиту от предъявленного иска, заявляя о добросовестности приобретения. Однако, на мой взгляд, доктрина добросовестного приобретателя в части недвижимого имущества фактически не работает)», – отметил он.

По мнению адвоката, в случае фиктивного характера приобретения имущества по «цепочке сделок» применяется реституция «от первого продавца к последнему приобретателю». «Притворными в таком случае могут быть не только сами договоры, но и субъектный состав сделок – за счет доверительных отношений истинный бенефициар (сам должник или контролирующее его лицо) будет скрыт за “ширмой бумаг и лиц”. В этой части ВС фактически процитировал собственное Определение от 31 июля 2017 № 305-ЭС15-11230, которое заложило основу для “разделения” сделок прикрытия и сделки, прикрываемой в ситуации обособленного спора об их оспаривании», – пояснил Вячеслав Голенев.

Эксперт также обратил внимание на вывод Верховного Суда о том, что существенное значение для правильного рассмотрения спора такого рода имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом и реальности передачи прав на него по последовательным сделкам. «Это более четкое разъяснение, которое, наверное, будет более понятно нижестоящим судам. Несмотря на его явное практикообразующее значение, полагаю, что арбитражным судам все равно будет сложно отделять одни типы ситуаций (реальные) от других (фиктивные), при этом и в том, и в другом случае конечным приобретателям активов должника не позавидуешь, даже если они были добросовестны», – резюмировал он.

ВС разъяснил нюансы оспаривания сделок по отчуждению активов должника в пользу физлица

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ вынесла Определение № 306-ЭС17-11031(6) по делу об оспаривании конкурсным управляющим должника и его кредиторами цепочки сделок по отчуждению активов предприятия-банкрота.

Суды трех инстанций разошлись в определении способов защиты прав должника

В октябре 2015 г. ОАО «Казтрансстрой» продало ранее учрежденному им обществу «ВСУ» тепловые сети за 575 тыс. руб., все расчеты по договору купли-продажи были произведены посредством оформления соглашения о зачете между сторонами. Спустя два месяца в отношении продавца была введена процедура наблюдения. Далее новый владелец теплосетей реализовал их обществу «РСУ» по договору купли-продажи за 600 тыс. руб., покупатель оплатил покупку платежным поручением.

В апреле 2016 г. суд признал «Казтрансстрой» банкротом и открыл конкурсное производство. Далее общество «РСУ» продало теплосети своему учредителю и одновременно заместителю генерального директора должника Рифату Файзиеву. Стоимость теплосетей составила 600 тыс. руб., а их оплата была произведена зачетом встречных однородных требований сторон. Новый владелец недвижимого имущества зарегистрировал права на него в ЕГРН. Впоследствии Госкомитет Республики Татарстан установил тарифы для этих теплосетей на услуги по передаче теплоэнергии на 2017–2019 гг.

В дальнейшем конкурсный управляющий ОАО «Казтрансстрой» и несколько его кредиторов обратились в суд с заявлениями об оспаривании цепочки из трех договоров по купле-продаже теплосетей. Сначала арбитражный суд и апелляция удовлетворили требования заявителей, но окружной суд отменил их судебные акты и вернул дело на новое рассмотрение.

По результатам повторного разрешения спора первая судебная инстанция удовлетворила требования заявителей частично, признав недействительными два первых договора-купли продажи. При этом суд распорядился взыскать с общества «ВСУ» в пользу должника свыше 7 млн руб. исходя из мнимости оспариваемой цепочки сделок, последовательно заключенных входящими в одну группу лицами, прикрывающей безвозмездный вывод тепловых сетей из конкурсной массы ОАО «Казтрансстрой».

Относительно требований к Рифату Файзиеву суд сделал вывод о неподсудности спора арбитражному суду, поскольку ответчик является физическим лицом, и прекратил дело в части требований к нему.

Далее апелляция отменила определение первой инстанции в части применения последствий недействительности сделок и обязала общество «РСУ» возвратить в конкурсную массу должника тепловые сети. Тем самым вторая инстанция не согласилась с выводом об определении последствий недействительности сделок, посчитав, что нарушенные права заявителей подлежат защите с использованием правового механизма, установленного ч. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ.

Читать еще:  Оплата госпошлины за регистрацию договора аренды помещения

В свою очередь суд округа согласился с выводами о признании всех оспариваемых сделок недействительными, но не нашел оснований для истребования тепловых сетей у общества «РСУ», постановив взыскать с него рыночную стоимость объекта, хотя и находящегося во владении общества «РСУ», но принадлежащего на праве собственности Рифату Файзиеву. Тем самым кассация отменила постановление апелляции в части обязания общества «РСУ» возвратить тепловые сети в конкурсную массу. С этого общества в пользу должника было взыскана рыночная стоимость имущества свыше 7 млн руб.

ВС вернул дело на новое рассмотрение

После изучения кассационной жалобы конкурсного управляющего должника и материалов дела № А65-27171/2015 Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ согласилась с его доводами. Высшая судебная инстанция напомнила, что при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на это имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, как пояснил Суд, волеизъявление первого приобретателя отчужденного имущества должника соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих сделок права должника (его кредиторов) защищаются путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам ст. 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам ст. 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного ст. 167 Кодекса.

«Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна-единственная (прикрываемая) сделка –сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее – бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах», – поясняется в определении.

ВС добавил, что в таком случае имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества. При этом правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку – ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами. Со ссылкой на разъяснения Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 Суд напомнил, что притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление госрегистрации перехода права собственности на недвижимость к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании п. 2 ст. 170 ГК РФ.

«При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна-единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве», – заключил ВС.

Суд пояснил, что в рассматриваемом деле нижестоящие инстанции не исследовали вопрос о том, являлись ли сделки притворными, возможно, прикрывающими, по сути, одну реально совершенную сделку – вывод актива должника в пользу бенефициара Рифата Файзиева как конечного собственника, фактического выгодоприобретателя и непосредственного участника рассматриваемой взаимосвязанной цепочки сделок. На такую возможность указывали разумные сомнения в отсутствии у обществ «ВСУ» и «РСУ» реальных намерений по приобретению актива должника, последовательность их действий по отчуждению теплосетей спустя непродолжительный период владения, привлечение Файзиевым к участию в цепочке сделок учрежденного и возглавляемого им общества «РСУ» с целью установления последнему тарифов на услуги по передаче теплоэнергии ввиду отсутствия возможности использования тепловых сетей по назначению лично (как физическим лицом). Кроме того, именно этот гражданин получал через подконтрольное ему общество «РСУ» необоснованную выгоду в виде денежных средств за услуги по передаче теплоэнергии, указано в определении.

Таким образом, Верховный Суд счел, что нижестоящие суды преждевременно прекратили производство по спору в отношении Рифата Файзиева без установления его процессуального статуса и возможности оспаривания всех трех ДКП в деле о банкротстве должника. В связи с этим ВС отменил судебные акты нижестоящих судов и вернул дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При новом рассмотрении дела суду предстоит исследовать ряд обстоятельств, в частности, способных подтвердить или опровергнуть сомнения о том, являлся ли последний договор купли-продажи наряду с первыми двумя единой цепочкой сделок, прикрывающих прямой переход от должника через номинальных участников – обществ «ВСУ» и «РСУ» титула собственника тепловых сетей непосредственно Рифату Файзиеву.

Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Суда

Адвокат, руководитель практик разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян полагает, что определение прояснило вопрос о том, в какой суд идти с требованием, если в цепочке сделок по выводу имущества из имущественной массы должника участвует физическое лицо, не имеющее статуса индивидуального предпринимателя. «Лет пять-шесть назад конструкция такого физического лица использовалась для того, чтобы вывести спор с ним в суд общей юрисдикции, исключив его из компетенции арбитражного суда, рассматривающего дело о банкротстве. А суд общей юрисдикции, безусловно, более охотно признавал такое физическое лицо добросовестным приобретателем», – пояснил он.

По мнению эксперта, в рассматриваемом определении ВС РФ установил четкий водораздел: если речь идет об оспаривании цепочки притворных сделок, одним из элементов которой является сделка с физическим лицом, то такие сделки подлежат рассмотрению в банкротном деле вне зависимости от субъектного состава и подсудности споров в отношении такого физического лица. «Такое правило, безусловно, логично, потому что один суд должен рассматривать все элементы единой притворной сделки», – подчеркнул Артур Зурабян.

По его словам, если же волеизъявление первого или какого-либо последующего приобретателя, участвующего в цепочке сделок до такого физического лица, соответствует воле должника (своего контрагента) и приобретатель вступал в реальные договорные отношения с должником, то в этом случае единственным вариантом для истребования такого имущества в конкурсную массу является виндикация по правилам ст. ст. 301 и 302 ГК РФ, против которой такое лицо может защищаться при доказывании позиции добросовестного приобретателя. «И в этом случае, если таким приобретателем выступает физическое лицо, то спор с ним не будет рассмотрен в деле о банкротстве и будет разрешен в отдельном процессе на основании общих правил о подсудности», – отметил адвокат.

Он добавил, что в качестве аналогичного приема, затрудняющего оспаривание, ранее также активно использовался вариант с ликвидацией одного из юрлиц, участвующих в цепочке сделок, чтобы воспользоваться механизмом, предусмотренным ст. 150 АПК РФ. «Так, например, оба указанных механизма (использование физического лица и ликвидированной компании) были задействованы в рамках защиты недвижимого имущества, выведенного из конкурсной массы ЗАО “Ваймуга” (дело о банкротстве № А40-222170/2015). Вместе с тем последовательные судебные акты всех инстанций по обособленному спору по данному делу подтвердили, что такие инструменты “защиты” не препятствуют рассмотрению всей цепочки сделок в рамках банкротного дела с истребованием выведенного имущества в конкурсную массу», – резюмировал Артур Зурабян.

Адвокат АП г. Москвы № 5 Вячеслав Голенев полагает, что определение ВС РФ, касающееся оспаривания «цепочки сделок», хотя и содержит в себе преемственность ранее разработанных позиций, оставляет несколько вопросов. «Хотя спор на данном этапе разрешен по существу справедливо, осталось непонятным, зачем при наличии однозначных выводов нижестоящих судов, и, в принципе, согласия с выводами о причастности конечных приобретателей имущества (тепловых сетей) к выводу активов, было отменять судебные акты в полном объеме», – отметил он.

По его мнению высшей судебной инстанции, достаточно было отменить судебные акты только в части Рифата Файзиева как конечного бенефициара. «Мотивация Верховного Суда понятна, но процессуальная форма выбрана не самая удачная – полная отмена с возвратом в первую инстанцию», – заключил Вячеслав Голенев.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector