Lb66.ru

Экономика и финансы
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Нарушение права на защиту в уголовном процессе

Публикации

Отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения прав обвиняемого не допускается, если только об этом не просил сам фигурант дела или его адвокат, либо представитель, указал Верховный суд (ВС) РФ. Он счёл недопустимой ситуацию, когда попытка защитить права подсудимого из-за путаницы с основаниями, по которым его следует освободить от уголовной ответственности, приводит к тому, что оправданный вновь обретает статус обвиняемого. Такой результат существенно ухудшает положение оправданного, подчеркивает ВС РФ.

В своём определении высшая инстанция также напомнила о праве участников процесса на обращение в Конституционный суд РФ с вопросом о соответствии положений статьи 401.6 Уголовно-процессуального кодекса основному закону страны.

Суть дела

Житель Карачаево-Черкессии обвинялся в гибели людей в результате оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности (часть 3 статьи 238 УК РФ). Суд первой инстанции оправдал подсудимого за отсутствием в его действиях состава преступления и признал за ним право на реабилитацию.

Однако Верховный суд республики приговор отменил и вынес новый: на этот раз фигурант дела был также оправдан, но по другим основаниям — ввиду непричастности к совершению преступления. Апелляция сочла, что обстоятельства дела свидетельствуют не об отсутствии в действиях подсудимого состава преступления, а о его непричастности к совершению деяния, в котором все же имеются все признаки нарушения закона.

Позднее Президиум ВС КЧР усмотрел в данной ситуации нарушение закона, поэтому тоже отменил приговор уже апелляционной инстанции, но на этот раз дело было направлено на новое рассмотрение. Своё решение Президиум мотивировал тем, что суд апелляционной инстанции при вынесении оправдательного приговора ухудшил положение подсудимого.

При новом апелляционном рассмотрении дела приговор снова был отменён, но теперь материалы отправили в прокуратуру для устранения препятствий по рассмотрению дела судом.

В итоге всей этой «чехарды» ранее оправданный по уголовному делу вновь приобрел процессуальный статус обвиняемого.

Позиция ВС

Высшая инстанция отмечает, что ухудшение положения оправданного допустил именно президиум Верховного суда Карачаево-Черкессии.

Закон позволяет пересмотреть в кассационном порядке приговор по основаниям, влекущим ухудшение положения оправданного, только в срок, не превышающий одного года со дня вступления его в законную силу, и если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, напоминает ВС РФ.

Однако вопреки требованиям статьи 401.6 УПК РФ президиум ВС КЧР отменил приговор.

При этом его выводы относительно возможности отмены приговора в целях изменения формулировки оправдания были сделаны без учета разъяснений, содержащихся в пункте 19 постановления Верховного суда РФ «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», согласно которым отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту не допускается, указал ВС РФ.

«Оправдательный приговор может быть изменен по указанным мотивам лишь в части, касающейся основания оправдания, по жалобе оправданного, его защитника, законного представителя и (или) представителя», — отмечает высшая инстанция.

Однако в данном деле ни оправданный, ни его защитник не ходатайствовали об изменении основания оправдания.

В связи с чем высшая инстанция сочла необходимым отменить решение президиума ВС Карачаево-Черкессии как принятое с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона, повлиявшими на исход дела, равно как и повторное апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда республики.

ВС РФ определил передать дело на новое кассационное рассмотрение в ином составе суда.

При этом, поскольку Президиум ВС КЧР утвержден в составе 7 членов, а в настоящее время фактически действует в составе 5 судей, четверо из которых принимали участие в первом кассационном рассмотрении жалобы, то в целях процессуальной экономии ВС РФ изменил территориальную подсудность кассационной жалобы и направил ее в президиум Ставропольского краевого суда.

ВС также указал, что передача уголовного дела на новое кассационное рассмотрение не лишает участников процесса права на обращение в Конституционный суд РФ с вопросом о соответствии положений статьи 401.6 УПК РФ Конституции РФ.

Обеспечение и защита прав обвиняемого (подозреваемого) в уголовном процессе

Рубрика: Юриспруденция

Дата публикации: 15.02.2019 2019-02-15

Статья просмотрена: 2679 раз

Библиографическое описание:

Егорова, У. Г. Обеспечение и защита прав обвиняемого (подозреваемого) в уголовном процессе / У. Г. Егорова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 7 (245). — С. 183-185. — URL: https://moluch.ru/archive/245/56352/ (дата обращения: 04.09.2021).

Одним из проявлений гуманности российского правосудия является право на защиту подозреваемого (обвиняемого) в уголовном процессе. Данное право основано на нормах международных документов и подтверждено российским законодателем. Так, ст. 7 Всеобщей Декларации прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1948 г.) провозглашает: «Все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона» [1]. Положения данного документа имеют значение и для реализации права на защиту обвиняемого (подозреваемого) как участников уголовного процесса.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод, ратифицированная в Российской Федерации, является гарантом того, что каждый человек имеет право на получение квалифицированной, в том числе в случаях, предусмотренных законом, бесплатной юридической помощи. Данное положение позволяет каждому лицу, ставшему подозреваемым в уголовном процессе, реализовать право на защиту [2].

Конституция Российской Федерации устанавливает ряд правил, гарантирующих охрану и защиту интересов подозреваемого (обвиняемого) важнейшими среди которых являются равенство всех перед законом, и судом (ст. 19); обязанностью государства является признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина (ст. 2); право на защиту всеми способами, не запрещенными законом (ст. 45) [3].

Обеспечение обвиняемому и подозреваемому права на защиту закрепляется в статье 16 УПК РФ [4]. Данный принцип является исходным пунктом всего комплекса правоотношений между органом расследования, подозреваемым и обвиняемым, содержанием которого является официальное объявление гражданину, в чем он подозревается или обвиняется и какими правами с этого момента он наделяется в целях защиты.

В различных статьях Уголовно-процессуального кодекса РФ обозначен широкий спектр норм о праве на защиту подозреваемого (обвиняемого). Так, в статьях 46 и 47 УПК РФ закреплены такие права, как право давать объяснения, предоставлять доказательства, заявлять ходатайства, выдвигать свои доводы. Они могут быть реализованы как лично обвиняемым (подозреваемым), так и защитником этого лица. Стоит отметить, что на стадии судебного разбирательства обвиняемый наделен наиболее широким рядом полномочий, так как именно в данном случае он имеет положение, равное стороне обвинения. [5]

Необходимо также обратить внимание на Постановлению Пленума ВС РФ «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» от 30.06.2015 N 29. В нем указан открытый перечень лиц, обладающих правом на защиту; предусмотрено, что право обвиняемого на защиту включает в себя не только право пользоваться помощью защитника, но и право защищаться лично или с помощью законного представителя всеми не запрещенными законом способами и средствами; а также, что заявление обвиняемого об отказе от защитника ввиду отсутствия средств на оплату услуг адвоката либо неявки в судебное заседание приглашенного им или назначенного ему адвоката, а также об отказе от услуг конкретного адвоката не может расцениваться как отказ от помощи защитника.

Читать еще:  Как проверить легальность временной регистрации

Как правило, право обвиняемого на защиту по уголовному делу предполагает ведение процесса в режиме состязательности, где все участники наделяются равным перечнем прав, поэтому обвиняемый вправе лично, либо с помощью защитника опровергнуть предъявляемое ему обвинение. С другой стороны участники уголовного процесса со стороны обвинения (дознаватель, орган дознания, начальник органа дознания или начальник подразделения дознания, следователь, руководитель следственного органа, прокурор, суд) должны оказывать всевозможное содействие в реализации права обвиняемого (подозреваемого) на защиту.

Так, в целях обеспечения принадлежащего обвиняемому права заявлять ходатайства соответствующие органы и должностные лица в уголовном судопроизводстве обязаны:

1) разъяснить данное право обвиняемому в числе других прав, предусмотренных статьей 47 УПК РФ, одновременно с объявлением постановления о привлечении в качестве обвиняемого, копию которого вручить обвиняемому, а также перед началом следственных действий, производимых с его участием;

2) принять и своевременное рассмотреть заявленное в любой (письменной или устной) форме ходатайство;

3) уведомить участника процесса о принятом по его ходатайству решении [6].

С другой стороны, право на защиту предполагает предоставление обвиняемому (подозреваемому) права пользоваться помощью защитника. Из анализа ст. 49 УПК РФ во взаимосвязи с другими статьями УПК РФ следует, что в ходе предварительного расследования (как при производстве предварительного следствия, так и дознания) в качестве защитника может быть допущен только адвокат. Все иные лица, включая родственников подозреваемого (обвиняемого), в качестве защитников на данном этапе судопроизводства не могут быть допущены. К такому же выводу пришел и Конституционный Суд РФ, посчитавший, что, гарантируя обвиняемому право на получение именно квалифицированной юридической помощи, государство вправе устанавливать с этой целью определенные профессиональные и иные квалификационные требования и критерии к лицам, уполномоченным на оказание такой помощи. Участие в качестве защитника в ходе предварительного расследования дела любого лица по выбору подозреваемого или обвиняемого может привести к тому, что защитником окажется лицо, не обладающее необходимыми профессиональными навыками, что несовместимо с задачами правосудия и обязанностью государства гарантировать каждому квалифицированную юридическую помощь [7].

Защитник приглашается подозреваемым (обвиняемым), его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого (обвиняемого). По его просьбе участие защитника обеспечивается дознавателем, следователем или судом, при этом они вправе освободить подозреваемого (обвиняемого) от оплаты юридической помощи. Оплата труда адвоката в этих случаях должна компенсироваться за счет средств федерального бюджета.

Защитник может участвовать в деле с момента:

– вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого;

– возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица;

– фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления;

– объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы;

– начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления [8].

Таким образом, обеспечение прав обвиняемого (подозреваемого) на защиту охватывает все формы благоприятствования в реализации субъективных прав, предоставленных данному участнику уголовного судопроизводства, включая: информирование лица об обладании правами и их разъяснение; создание необходимых условий для реализации прав; уважение прав и законных интересов обвиняемого и недопустимость их нарушения; восстановление нарушенных прав.

  1. Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948) // Российская газета. 1995. 20 марта.
  2. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Заключена в г. Риме 04.11.1950) // Собрание законодательства РФ. 2001. N 2. Ст. 163.
  3. Конституция Российской Федерации принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. // Российская газета. 1993. 25 декабря.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 03.04.2017) // СЗ РФ, 24.12.2001, N 52 (ч. I), ст. 4921.
  5. Корнелюк О. В., Ишмухаметова С. И. Обеспечение права на защиту подозреваемому и обвиняемому // Наука, образование и культура. 2018. № 4. С. 4.
  6. Колчина И. Н. Проблемные вопросы реализации уголовно-процессуального принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту // Экономика, управление и право: инновационное решение проблем: сборник статей победителей VIII Международной научно-практической конференции. Пенза, 2017. С. 169.
  7. Определение Конституционного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. N 928-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Зимичевой Веры Николаевны и Реканта Анатолия Абрамовича на нарушение их конституционных прав частью второй статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Конституционное правосудие в странах СНГ и Балтии. 2008. N 5.
  8. Зайцева А. М. Защитник и его роль в уголовном судопроизводстве // Синергия Наук. 2018. № 26. С. 694–700.

Важная роль суда в обеспечении права на защиту в уголовном судопроизводстве

Член Совета Адвокатской палаты города Москвы Сергей Соловьев проанализировал Определение суда апелляционной инстанции, опубликованное на официальном портале судов общей юрисдикции города Москвы, отметив, что оно примечательно целым рядом доводов, часть из которых характеризуется реализованным в них механизмом правоприменения, который в теории уголовного процесса рассматривается как благоприятствование защите (favor defensionis). В своем комментарии Сергей Соловьев указал, что продемонстрированный в судебном решении подход направлен на достижение баланса в положении стороны обвинения и защиты в конкретном уголовном деле, обеспечение которого возлагается именно на властного участника уголовно-процессуальных правоотношений. Только такой подход полностью соответствует как двуединому назначению уголовного судопроизводства в Российской Федерации (ст. 6 УПК РФ), так и позициям Европейского суда по правам человека (далее ЕСПЧ) по данному вопросу.

Опубликованное на интернет-портале судов общей юрисдикции города Москвы апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда по делу № 10-3362/2020 в отношении С. и Э. от 30.07.2020, примечательно целым рядом доводов, часть из которых характеризуется реализованным в них механизмом правоприменения, который в теории уголовного процесса рассматривается как благоприятствование защите (favor defensionis).

Так, констатируя допущенное судом первой инстанции грубое нарушение права на защиту подсудимых, повлекшее, во взаимосвязи с иными нарушениями, отмену состоявшегося обвинительного приговора, судом апелляционной инстанции в частности отмечено, что появление нового защитника у подсудимого на стадии судебного разбирательства формирует необходимость активной деятельности суда, как властного участника уголовного судопроизводства, направленной на обеспечение подсудимому и его новому защитнику достаточного времени для подготовки к защите, включая право на свидание в условиях конфиденциальности для согласования позиции и дополнительного разъяснения прав новому участнику процесса. Важным также является довод суда апелляционной инстанции, что суд должен самостоятельно инициировать выяснения вопроса у нового защитника о необходимости повторного исследования каких-либо доказательств, при этом позиция этого защитника должна быть очевидной и понятной суду.

Читать еще:  Взыскание алиментов в твердой денежной сумме что нужно знать

Продемонстрированный в вышеуказанном судебном решении подход был направлен на достижение баланса в положении стороны обвинения и защиты в конкретном уголовном деле, обеспечение которого возлагается именно на властного участника уголовно-процессуальных правоотношений. Только такой подход полностью соответствует как двуединому назначению уголовного судопроизводства в Российской Федерации (ст. 6 УПК РФ), так и позициям Европейского суда по правам человека (далее ЕСПЧ) по данному вопросу.

ЕСПЧ неоднократно отмечал, что неисполнение государством своей обязанности по организации и обеспечению должного и эффективного представления интересов обвиняемого является нарушением подп. «с» пункта 3 ст. 6 Конвенции, так как у государства «может быть позитивное обязательство обеспечить надлежащее саморегулирование профессии адвоката … и оно может нести непосредственную ответственность, если адвокат является «публичным защитником» на службе у государства», при этом обязанность компетентных органов государства вмешаться в оценку качества оказываемой юридической помощи возникает во всех случаях, когда из-за упущений адвоката защита стала очевидно неэффективной и к этому «в достаточной мере привлечено внимание компетентных органов»[1].

В деле Rutkowski v. Poland Европейский суд проверил, не был ли назначенный компетентными властями государства адвокат “небрежным и поверхностным” при определении наличия оснований для обжалования[2]. В деле «Сахновский против России» Европейским Судом как нарушение указанных пунктов Конвенции было признано назначение и предоставление подсудимому адвоката непосредственно перед заседанием с предоставлением лишь пятнадцати минут для общения по системе видеоконференцсвязи по делу, по которому предстояло рассмотреть по существу кассационную жалобу другого адвоката, поданную 5 (пять) лет тому назад. Суд посчитал, что при обозначенных условиях защитник являлся лишь номинальной фигурой, не способной быть эффективной в защите прав и свобод доверителя[3].

Принимая решения по делам подобной категории, ЕСПЧ продолжает реализовывать основной вектор своей деятельности, который характеризуется поиском именно разумного баланса между интересами правосудия и интересами лица, привлеченного к уголовной ответственности. Так, в деле Артико против Италии (Artico v. Italy) Европейский Суд указал, что подпункт «с» пункта 3 ст. 6 Конвенции регламентирует право на «помощь», а не на «назначение» защитника, в связи с чем был отклонен довод властей Италии, назначивших подсудимому защитника по его просьбе, который однако не предпринял никаких действий в интересах доверителя[4].

Признает Европейский Суд нарушениями указанных выше положений Конвенции и случаи, когда адвокат не выполняет формальное, но важное процессуальное требование национального процессуального законодательства, если это повлекло за собой неблагоприятные и в особенности необратимые отрицательные последствия для защищаемого лица. В деле Czekalla v. Portugal адвокат представлял интересы обвиняемого не владеющего языком уголовного судопроизводства, в связи с чем, по мнению Европейского суда, находился в сильной зависимости от своего адвоката. В этой связи отклонение Верховным судом Португалии жалобы подсудимого на том только основании, что эти доводы не были включены в свое выступление в суде его адвокатом, признаны ЕСПЧ нарушением права на практическую и эффективную помощь защитника[5].

Заслуживает отдельного упоминания и довод суда апелляционной инстанции о недопустимости идентичности показаний двух свидетелей обвинения, в данном случае сотрудников полиции, объективно не имевших возможности дать совпадающие дословно показания об обстоятельствах дела. Активное развитие научно-технического прогресса, как любое явление общественной жизни, имеет не только положительные стороны. В уголовном судопроизводстве это вылилось в упречное обыкновение правоохранительных органов, а в ряде случаев и суда, к копированию текстов показаний одних лиц и переносу их в протокол допроса другого лица в виде дословно совпадающего текстового файла.

Очевидно, что такие идентичные показания разных лиц не могут признаваться допустимыми доказательствами, так как в получены в нарушение части 2 ст. 190 УПК РФ, регламентирующей, что показания допрашиваемого лица должны быть записаны от первого лица и по возможности дословно. Два разных человека, будучи индивидуальностями с собственным словарным запасом, способом построения и изложения фраз, лексикой, фонетикой и синтаксисом, даже рассказывая об одних фактических обстоятельствах не могут говорить одинаково. В этой связи нами безусловно отмечается позиция суда апелляционной инстанции Московского городского суда, обратившего внимание суда первой инстанции на подобное нарушение.

Автор: Соловьев Сергей Александрович

Адвокат, кандидат юридических наук,

Адвокатского бюро города Москвы «СОСЛОВИЕ»,

член Совета Адвокатской палаты города Москвы.

[1] ECHR, Kamasinski v. Austria, A 168 (1989), 13 EHRR 36, § 65. Там же. См. также: ECHR, Sannino v. Italy, № 30961/03, (2006) / [Электронный ресурс] URL: http://www.conventions.ru/view_base.php?id=10248 (дата обращения 09.10.2020).

[2] См. ECHR, Rutkowski v. Poland, № 45995/99, HUDOC (2000), DA // Цит. по: Право Европейской конвенции по правам человека / Харрис, О’Бойл и Уорбрик; [пер. с англ. Власихин А.А. и др.] – Науч. Изд. – М. : Развитие правовых систем, 2016. С. 649-650.

[3] См. ЕСПЧ, Сахновский против Российской Федерации (Жалоба 212722/03). Постановление от 05 февраля 2009 года. §§ 48-53 / [Электронный ресурс] URL: http://docs.pravo.ru/document/view/19381522/ (дата обращения 09.10.2020).

[4] Право Европейской конвенции по правам человека. Указ. соч. С. 650.

[5] См. ECHR, Kamasinski v. Austria, A 168 (1989); ECHR, Czekalla v. Portugal, 2002 – VIII, § 60.. Цит. по: Право Европейской конвенции по правам человека. Указ. соч. С. 650.

ПРОБЛЕМА НАРУШЕНИЯ ПРАВА НА ЗАЩИТУ ПОДОЗРЕВАЕМОГО (ОБВИНЯЕМОГО) НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

Право подозреваемого и обвиняемого на защиту и обязанность должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, обеспечить реализацию этого права, является инструментом, призванным компенсировать фактическое неравенство участников со стороны обвинения, наделенных властными полномочиями, и участников уголовного процесса, обладающих процессуальным статусом подозреваемого и обвиняемого. Наиболее остро такое неравенство проявляется в стадии предварительного расследования, поэтому проблема реализации права на защиту имеет особую актуальность в указанной стадии уголовного судопроизводства.

В связи с этим, опираясь на мнение ряда правозащитников, приходится констатировать тот факт, что наблюдается неравноправие сторон защиты и обвинения, зачастую не берутся во внимание и игнорируются доводы защиты и ходатайства адвокатов. Помимо этого, распространена практика отказов в допуске защитников к уголовному процессу, в частности, несвоевременное информирование защитника о проведении следственных действий, несвоевременное предоставление защитника, когда лицо, подвергшееся уголовному преследованию, не располагает возможностью заключить соглашение с адвокатом по выбору; создание препятствий к самостоятельному осуществлению подозреваемым (обвиняемым) комплекса процессуальных прав, закрепленных в статье 47 УПК РФ. Т.е. фактически наблюдается отсутствие реальной состязательности в ходе судебного процесса. Поэтому трудно не согласиться с мнением Председателя Правления РОО «Независимый экспертно-правовой совет», что «в уголовном судопроизводстве мы остались без права на защиту».

Читать еще:  Письмо о возврате продукции поставщику образец

В этой связи становится очевидным, что при отсутствии защитника на следственных действиях невозможно достичь полноценной реализации прав подозреваемого (обвиняемого). Поэтому полагаю необходимым и обязательным условием обеспечения права на защиту присутствие защитника на всех следственных и судебных действиях, что должно найти свое отражение в норме УПК РФ.

Помимо всего прочего полагаем, что с одной стороны, правовой нигилизм, юридическая безграмотность подозреваемого (обвиняемого) и как следствие, незнание своих прав и неумение ими пользоваться является одной из проблем, приводящих к нарушению права на защиту на стадии предварительного следствия. С другой стороны, процессуальный нигилизм, который нередко выражается в ненадлежащем исполнении своих процессуальных обязанностей по разъяснению права на защиту лицами, производящими дознание и следствие, является немаловажным фактором нарушения права на защиту. Полагаем, что избавиться от правового нигилизма можно только путем изменения правосознания сотрудников правоохранительных органов и повышения их профессионального мастерства. Кроме того, важной гарантией от нарушений указанного права явилось бы закрепление в законе требования о необходимости вручения подозреваемому, обвиняемому письменного перечня его прав и обязанностей.

Другой проблемой, приводящей к нарушению права на защиту подозреваемого (обвиняемого) на стадии предварительного следствия является несвоевременное информирование защитника о производстве следственных действий. Не оставляют сомнений положения ст.53 УПК РФ относительно обязанности следователя ставить защитника в известность о намерении осуществить конкретное следственное действие с его подзащитным. Несмотря на это, следователи зачастую нарушают свои обязанности по информированию, что приводит к некоторым пробелам в расследовании уголовного дела, которые негативно сказываются на обнаружении обстоятельств, оправдывающих подзащитного или смягчающих его ответственность. Поэтому полагаем разрешить указанную проблему, нарушающую право на защиту подозреваемого (обвиняемого), внеся изменения в УПК РФ, касающиеся предварительного извещения защитника о совершении тех или иных следственных действий, по крайней мере, не менее чем за день до их совершения.

Не менее важной является проблема нарушения права на защиту при предъявлении обвинения. С одной стороны, она возникает в связи с ненадлежащим разъяснением положений ч. 3 ст. 50 УПК РФ и невозможностью тем самым присутствовать защитнику при предъявлении обвинения в назначенное время. С другой стороны, многие адвокаты и следователи относятся к процедуре предъявления обвинения как к формальной, а к самому постановлению о привлечении лица в качестве обвиняемого как к некому обязательному документу данной стадии уголовного судопроизводства. Полагаем, что указанная позиция является неприемлемой, так как данное следственное действие имеет очень важное значение как для стороны защиты, которая будет выстраивать свою позицию применительно к объему предъявленного обвинения, так и для стороны обвинения, поскольку следователь именно перед предъявлением обвинения обязан выполнить требование ч.1 ст.88 УПК РФ и оценить собранные доказательства с точки зрения достаточности для привлечения лица в качестве обвиняемого.

В соответствии с уголовно-процессуальным законом защитник вправе собирать доказательства (ч.3 ст. 86 УПК РФ). Однако задачей защитника в отличие от следователя является собирание и представление следствию только доказательств, оправдывающих подзащитного и смягчающих его ответственность. Однако многие ученые-правоведы, в частности, В.К.Бобров, С.В. Божьев, С.В.Бородин, В.Л. Кудрявцев отрицают право адвоката-защитника собирать доказательства, аргументирую это тем, что защитник не участвует во всех фазах процесса доказывания. Они придерживаются той позиции, что собирание предметов, документов, иных сведений еще не является доказыванием, поскольку согласно ст. 74 и ст. 75 УПК РФ доказательствами являются лишь те сведения, которые получены в соответствии с требованиями закона. На этом основании они делают вывод, что по смыслу закона собирание доказательств неотделимо от способов их закрепления и фиксации, являющихся исключительным правом органов расследования. На наш взгляд, такая позиция не соответствует процессуальному законодательству. Во-первых, в ст.53 и ст.86 УПК РФ однозначно указано, что адвокат-защитник участвует в собирании именно доказательств, а не информации доказательственного характера. Представление этих доказательств не зависит от воли субъекта, осуществляющего расследование (следователя, дознавателя). Во-вторых, в ст. 74 и ст. 75 УПК РФ указывается, что доказательствами могут быть любые сведения, полученные в соответствии с требованиями закона. При этом закон прямо указывает способы собирания доказательств адвокатом-защитником, в связи с чем считать эту деятельность «внепроцессуальной», на наш взгляд, нельзя. В-третьих, нельзя сказать, что адвокат не участвует в других фазах доказывания. Действительно, согласно ст. 17 и ст. 88 УПК РФ он не является субъектом оценки доказательств. Полагаем, это связано с тем, что оценка доказательств не вменяется ему в обязанность, а также он не имеет необходимых властных полномочий для закрепления доказательств. Тем не менее, он оценивает доказательства в целях защиты прав и законных интересов своего подзащитного, процессуальной формой оценки доказательств адвокатом служат ходатайства, заявления и т.п.

Подводя итог, отметим, что решение вышеуказанных проблем, приводящих к нарушению права на защиту, представляется в необходимости внесения изменений в УПК РФ. На наш взгляд, для полноты и объективности расследования необходимо исключить следователя из участников со стороны обвинения. Он должен быть центральной фигурой, осуществляющей расследование по уголовному делу и находиться в особой главе – «органы, осуществляющие расследование в уголовном судопроизводстве», где необходимо прописать его полномочия, процессуальные гарантии деятельности, функции, задачи. Участие же защитника необходимо регламентировать более детально, включив в УПК РФ главу «участие защитника на стадии предварительного расследования», где следует прописать механизм реализации полномочий по собиранию и представлению доказательств, а также обеспечить предоставление возможности осуществлять независимое адвокатское расследование в целях защиты прав и свобод своего доверителя и для оказания необходимой юридической помощи.

Подобные задачи позволят в дальнейшем, как представляется, в полной мере реализовать защитнику комплекс процессуальных полномочий и эффективно оказывать юридическую помощь, тем самым обеспечив право на защиту своему доверителю – подозреваемому (обвиняемому).

Список литературы

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 №174-ФЗ (ред. от 06.07.2016) // Собрание законодательства РФ. – 2001. – №52(часть I). – Ст. 4921.

2. Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации: Федеральный закон от 31.05.2002 №63-ФЗ (ред. от 02.06.2016)// Собрание законодательства РФ. – 2002. – №23. – Ст. 2102.

3. Бобров В.К., Божьев С.В., Бородин С.В. Научно-практический комментарий к Уголовно- процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / В.К. Бобров, В.П. Божьев, С.В. Бородин и др.; под ред. В.М. Лебедева, В.П. Божьева. 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрайт-Издат, 2007. – 1158 с.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector