Lb66.ru

Экономика и финансы
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Какой суд был в недавнем времени упразднен

Взгляд ЕСПЧ на российскую кассацию

Как отразится на заявителях новое решение Европейского Суда

В мае ЕСПЧ опубликовал решение по делу «Аникеев и Ермакова против России», где признал реформированную уголовную кассацию обязательным национальным средством защиты. Эта новость крайне важна для всех российских юристов – и в целом граждан, намеревающихся отстаивать свои права в Страсбурге. Суть решения понятна: теперь заявитель должен пройти ещё один этап, прежде чем обращаться в ЕСПЧ по поводу уголовного дела. Однако здесь есть важные подводные камни, связанные с пропуском сроков и приемлемостью жалоб. «Улица» попросила московского адвоката Надежду Ермолаеву изучить решение ЕСПЧ – и разъяснить его последствия для россиян.

Лучший из возможных

Д умаю, что в номинации «Самое ожидаемое решение ЕСПЧ – 2021» досрочно победило недавнее решение по делу «Аникеев и Ермакова против России» (номера жалоб 1311/21 и 10219/21). Этим решением ЕСПЧ признал эффективной систему кассации, введённую в российский Уголовно-процессуальный кодекс в феврале 2021 года. Причём сделал это Суд наилучшим из возможных способом. Но чтобы объяснить свою точку зрения, мне придётся сначала напомнить о тенденциях в работе Европейского Суда.

Впереди Европы всей

Очевидно, что некоторые государства являются, если можно так сказать, оптовыми поставщиками жалоб в Страсбург. В конце 1980-х к Конвенции присоединились Турция и страны Восточной Европы – и после этого количество ежегодно регистрируемых Судом жалоб стало исчисляться не сотнями, а тысячами. А за один только 2001 год – вскоре после вступления России в Совет Европы – в Суде было зарегистрировано жалоб больше, чем за 30 лет его существования с 1955 по 1985 годы. К 2006 году на долю нашей страны приходилось более пятой части всех нерассмотренных дел из всех 47 стран – участниц Совета Европы. Такая динамика угрожала заживо похоронить Суд под десятками тысяч нерассмотренных жалоб.

Но к середине первой декады XXI века вырисовалась статистика решений по российским жалобам. Оказалось, что львиная их доля затрагивает права на свободу и личную неприкосновенность, справедливое судебное разбирательство и защиту имущественных прав. И всё это в контексте системного неисполнения решений национальных судов.

Стало очевидно, что основные проблемы находятся в сфере правоприменения и процессуальных дефектов системы. А значит, реформирование процессуального законодательства должно помочь хотя бы отчасти решить проблему нескончаемого потока жалоб из России.

К тому же в 2010 году начал действовать 14-й Протокол к Конвенции. Он создал новые судебные формации, позволяющие быстрее справляться с многочисленными жалобами. А также установил критерий приемлемости – что, безусловно, создало дополнительный фильтр для жалоб.

Это сразу отразилось на динамике: если за 2009 год количество нерассмотренных жалоб в Суде приросло на 23%, то в 2011-м – всего на 9%. А за 2012 год число жалоб, ожидающих рассмотрения, снизилось уже на 16%.

Мы будем жить теперь по-новому

С того же 2012 года в России начала действовать принципиально новая система кассационного оспаривания по гражданским делам. Впрочем, Европейский Суд признал её эффективной только в 2015 году (решение от 12 мая 2015 года по делу «Абрамян и другие против России», жалобы №№ 38951/13 и 59611/13). Из-за этого в число неприемлемых автоматически попали российские жалобы по гражданским делам 2012–2015 годов. Ведь их заявители не исчерпали кассационную инстанцию – потому что не знали окончательной оценки Судом этого процессуального нововведения. Это не могло не отразиться и на судебной статистике: к 2016 году доля ожидающих рассмотрения российских жалоб в Суде составляла менее 10%.

И такая история наблюдалась не только с Россией. В 2016 году в Турции чуть было не произошёл военный переворот, власти ввели режим чрезвычайного положения. Это неизбежно повлекло массовое наступление на права граждан, а значит, и многочисленные жалобы в Суд. В 2016 году Турция лидировала по числу нерассмотренных жалоб – 23% от общего количества. Но в 2017 и 2018 годах ЕСПЧ принял ряд решений, которыми признал обращение в Конституционный суд Турции эффективным средством правовой защиты применительно к сложившейся ситуации. Следовательно, десятки тысяч жалоб из этой страны автоматически стали неприемлемыми. И в 2018 году доля турецких жалоб в Суде сократилась более чем в два раза.

Вышли все сроки

Зато в 2018 и 2019 годах доля российских жалоб в Суде вновь возросла. Судя по выносимым постановлениям, пальму первенства продолжают удерживать статьи 5 и 6 Конвенции (право на свободу и личную неприкосновенность, а также на справедливость судебного разбирательства). Ещё к ним добавилась статья 3 (запрет пыток, жестокого и бесчеловечного обращения). То есть корень повторяющихся, многочисленных жалоб в ЕСПЧ вновь стоит искать в российском правоприменении и процессуальных дефектах.

Возникает вопрос: будут ли российские власти и Европейский Суд действовать опробованными ранее методами работы с судебной статистикой?

И вот здесь самое время перейти к недавнему решению по делу «Аникеев и Ермакова против России».

Описанные выше решения о неприемлемости оборачивались катастрофой не только для заявителей по конкретному делу, но и для многих других людей. Они либо пропустили шестимесячный срок для обращения в Суд, либо утратили возможность использовать то самое средство правовой защиты на национальном уровне.

Но в деле Аникеева и Ермаковой всё произошло совершенно иначе.

Эти жалобы поднимали, в числе прочего, вопросы справедливости судебного разбирательства по уголовным делам. Однако были направлены в Суд без прохождения кассационной инстанции в порядке главы 47.1 УПК. Жалобы были рассмотрены ЕСПЧ в рекордно короткие сроки: четыре месяца. Причём стадия получения комментариев от правительства Российской Федерации вовсе была опущена. Но для обсуждения вопроса об эффективности кассационной инстанции в российском уголовном процессе собралась целая Палата из семи судей. По нынешним временам это редкость даже для постановлений.

В решении ЕСПЧ отметил, что до 2013 года считал кассационное определение, с которым приговор или постановление вступали в законную силу, окончательным решением по делу – которое и даёт заявителю право на обращение в ЕСПЧ. Говоря же о кассационной процедуре, действовавшей с 2013 года, Суд указал: в то время кассационное обжалование судебных актов в гражданском и уголовном процессе были схожи. С некоторым различием лишь в сроках, в течение которых можно было прибегнуть к этому механизму.

Читать еще:  Как получить снилс для ребенка через госуслуги

Но ещё до того момента, когда ЕСПЧ успел высказаться об эффективности новой модели кассации в уголовном процессе, она вновь была реформирована – в 2014 году. Существовавший годичный срок на подачу кассационной жалобы был отменён.

Таким образом, из практики Суда с очевидностью следовал вывод, что именно наличие определённых сроков в кассационной процедуре является фактором, на который ориентируется ЕСПЧ при определении эффективности правового механизма.

24 февраля 2021 года вступили в силу новые изменения в УПК: они ввели шестимесячный срок на подачу кассационной жалобы. При этом закон предусмотрел переходный период для приговоров, вступивших в силу после 1 октября 2019 года. В течение полугода – до 24 августа 2021 года – заявители всё ещё могут обратиться с кассационными жалобами.

Предположу, что инициатива Верховного Суда в части введения в кассации шестимесячного пресекательного срока для подачи жалобы имела своей первой целью уменьшить поток российских жалоб в ЕСПЧ.

Для заявителей по делу Аникеева и Ермаковой это означает, что они не лишены возможности обратиться с кассационными жалобами. А после прохождения этой инстанции, если правовая проблема так и окажется нерешённой, всё-таки могут направить жалобу в Суд. Как и многие другие люди, у кого приговоры вступили в законную силу после 1 октября 2019 года.

Интересно, что для господина Аникеева решение ЕСПЧ удлиняет путь в Страсбург. Приговор по его делу вступил в силу 9 июля 2020 года – а первая жалоба, поданная 30 декабря, оказалась неприемлемой ввиду неисчерпанной кассационной инстанции. После исчерпания он не лишается возможности вновь обратиться в Суд.

А вот для госпожи Ермаковой решение оказалось прямо-таки спасительным. Приговор в отношении неё вступил в силу 9 апреля 2020 года, а копия была направлена ей 23 июля. Жалоба же в ЕСПЧ оказалась поданной только 27 января 2021 года. С большой долей вероятности её жалоба была бы признана неприемлемой ввиду пропуска сроков, не реши ЕСПЧ, что нынешняя кассация является эффективной.

То есть решение, объявляющее жалобу Ермаковой неприемлемой, как ни странно, даёт ей второй шанс обратиться в Суд. Разумеется, после прохождения кассации в установленные Конвенцией и российским законодательством сроки.

Для остальных заявителей, обратившихся в ЕСПЧ в связи с уголовными делами, по которым приговоры стали окончательными после октября 2019 года, это означает, что им необходимо обратиться в кассационную инстанцию. И Европейский Суд будет ожидать от них уведомления о прохождении этой процедуры.

Таким образом, решение о неприемлемости по жалобам Аникеева и Ермаковой – в пользу не только этих двух заявителей, но и многих других.

Каких последствий можно ожидать

Чтобы картина с кассацией в уголовном процессе была полной, обратимся к данным российской судебной статистики. Естественно, признанная эффективной кассация с шестимесячным сроком на подачу жалобы статистики ещё не сформировала. Но ведь по сравнению с предыдущим периодом в ней изменился лишь срок – а значит, о качественной эффективности процедуры вполне можно судить по данным Суддепа за 2020 год.

Итак, в 2020 году кассационные суды общей юрисдикции из поступивших 170 тысяч жалоб и представлений рассмотрели почти 22 тысячи (это почти 13%), из которых удовлетворили более половины. При этом следует учитывать и основания, по которым кассационная инстанция отменяет акты нижестоящих судов. Более чем в 12 тысячах случаев КСОЮ сослались на существенные нарушения положений уголовно-процессуального закона. То есть именно такие нарушения, которые дают основания обратиться в ЕСПЧ.

Конечно, для более точных, статистически и научно обоснованных выводов необходимо проведение масштабного исследования судебной практики кассационных судов. Однако даже беглый взгляд на статистику вселяет надежду не только на формальную эффективность этого механизма, но и на его способность по существу разрешить спорные правовые вопросы. А значит, помочь гражданам добиться справедливости в национальных судах, не ожидая долгие годы решения суда международного.

«Последняя надежда» на пересмотр?

Обращение в Европейский Суд по правам человека, который еще иногда называют судом «последней надежды», – процесс длительный и трудоемкий. По статистике порядка 99% жалоб признаются ЕСПЧ неприемлемыми по разным основаниям, из оставшейся доли примерно треть решаются в пользу государства, а по остальным жалобам – далеко не факт, что Суд удовлетворит все требования заявителя и в той форме, в которой последнему хотелось бы.

С недавнего времени правительства-ответчики нашли большое «подспорье» в форме так называемых односторонних деклараций, когда правительство соответствующей страны сообщает Европейскому Суду, что готово в одностороннем порядке признать нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) и выплатить компенсацию – во всех известных мне случаях она намного меньше, чем та, которая была бы присуждена, если бы по делу прошел полноценный процесс и было вынесено соответствующее решение. Однако перегруженный сверх меры ЕСПЧ часто соглашается на условия односторонних деклараций правительств, заявитель получает заниженную компенсацию, и его дело удаляется из списка подлежащих рассмотрению дел. Фактически случаи с односторонними декларациями недалеко ушли от признания жалоб неприемлемыми или «проигрыша» дела заявителем.

Но если заявителю удалось «продраться» через долгий и трудный процесс, дожить до принятия Европейским Судом решения (из-за длительности производства далеко не все заявители доживают до этого момента, и в этом случае возникает не менее сложный вопрос правопреемства – «просто так» власти компенсацию наследнику не отдадут) и получить его, то именно тогда начинается самая непредсказуемая стадия – в особенности, если речь идет об уголовном судопроизводстве и решение ЕСПЧ содержит ссылку на ст. 413 УПК РФ.

В соответствии с п. 2 ч. 4 указанной статьи установленное ЕСПЧ нарушение положений Конвенции при рассмотрении судами РФ уголовных дел является основанием для возобновления производства по делу ввиду новых обстоятельств. В частности, если права заявителя, гарантированные Конвенцией, были нарушены, он должен, насколько это возможно, быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы эти положения не были проигнорированы, – примерно такую формулировку содержат решения ЕСПЧ, в которых признается нарушение ст. 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство).

Если будет установлено нарушение любой другой статьи Конвенции, Президиум Верховного Суда РФ как единственный орган, уполномоченный возобновлять производство по делу и пересматривать приговоры национальных судов в связи с решением ЕСПЧ, не примет ходатайство о пересмотре дела к производству.

Читать еще:  Какие документы необходимы для заключения брака

Кроме того, решение, принятое в рамках односторонней декларации, также не дает права на обращение к председателю ВС РФ с ходатайством о внесении представления в Президиум ВС РФ о возобновлении производства по делу в связи с новыми обстоятельствами. Почему это происходит – непонятно, ведь российские власти сами признают нарушение, что является непременным условием утверждения данной декларации Европейским Судом. Тем не менее ВС РФ такие решения («decision» – в отличие от «стандартного» решения, именуемого «judgement») не принимает к производству. При этом Конституционный Суд РФ также не сможет оказать содействие в приеме заявления к производству.

Предположим, заявитель дождался решения ЕСПЧ, который установил нарушение ст. 6 Конвенции, председатель ВС РФ внес представление в Президиум, и примерно спустя год дело было назначено к рассмотрению. Раньше, когда Россия только присоединилась к Конвенции, и несколько лет после этого решение ЕСПЧ, указывающее на нарушение ст. 6 Конвенции, означало автоматическую отмену приговора и направление дела на новое рассмотрение. Были случаи, когда при пересмотре дела «судебную машину» удавалось развернуть на 180 градусов.

Наиболее показательно в этом смысле дело Евгения Гладышева (см. Постановление ЕСПЧ по делу «Гладышев против России»), осужденного в 2002 г. Костромским областным судом – тогда еще без присяжных – к 18 годам лишения свободы за убийство сотрудника милиции. Вину Гладышев не признал. В 2009 г. ЕСПЧ на основании жалобы адвоката МКА «Липцер, Ставицкая и партнеры» Елены Липцер признал, что судебное разбирательство по данному делу не было справедливым и не соответствовало требованиям ст. 6 Конвенции. В июле 2010 г. Президиум ВС РФ на основании решения ЕСПЧ отменил приговор в отношении Гладышева и направил дело на пересмотр. При новом разбирательстве – уже с участием присяжных – Евгений Гладышев был оправдан. Прокуратура обжаловала приговор, но судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ оставила его в силе (кассационное определение от 9 декабря 2010 г.).

Однако в последние годы правоприменительная практика ВС РФ изменилась. Даже если ЕСПЧ устанавливает несколько нарушений ст. 6 Конвенции, высока вероятность, что приговор не будет отменен. Формально Президиум ВС РФ исходит из положений п. 17 Постановления Пленума от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней», где указано: «…судебный акт подлежит пересмотру в том случае, если заявитель продолжает испытывать неблагоприятные последствия такого акта (например, если лицо продолжает находиться под стражей в нарушение положений Конвенции) и выплаченная заявителю справедливая компенсация, присужденная Европейским Судом во исполнение статьи 41 Конвенции, либо иные средства, не связанные с пересмотром, не обеспечивают восстановление нарушенных прав и свобод».

То есть если, по мнению ВС РФ, заявитель уже не испытывает «неблагоприятных последствий», приговор он не отменяет или считает нарушения прав несущественными.

Таким образом, Президиум ВС РФ стал отказывать в пересмотре приговоров по произвольным, непонятным ни заявителям, ни их адвокатам основаниям. И одно дело, если отказы касались бы только лиц, освободившихся из-под стражи несколько лет назад (хотя и они испытывают многочисленные ограничения, связанные с судимостью). Для многих заявителей очень важно восстановить их честное имя.

Например, в пересмотре приговора было отказано Ярославу Белоусову, осужденному за события на Болотной площади в 2012 г., несмотря на то, что по его делу были установлены нарушения ст. 3, 5, 6 и 11 Конвенции (см. постановление по делу «Ярослав Белоусов против России»). Возможно, суд отказался отменять приговор по техническим соображениям, ведь по делу проходят более 330 свидетелей и около 90 потерпевших сотрудников ОМОНа. Хотя, думается, это явно не правовая, а какая-то иная целесообразность. Но отказывают как людям, находящимся под стражей, так и явно испытывающим неблагоприятные последствия осуждения. В частности, было отказано в пересмотре дела осужденному к пожизненному лишению свободы Алексею Пичугину из ЮКОСа (см. постановление по делу «Пичугин против России»).

В то же время Александру Борисову, осужденному на 4 года за хранение наркотиков, Президиум ВС РФ отменил приговор. Борисову повезло вдвойне – еще и в том, что механизм судебной машины успел провернуться за те 4 года, на которые он был осужден.

Увы, такие случаи становятся все более редкими, и даже в них надежд адвоката и подзащитного на восстановление справедливости становится все меньше. Вероятно, это было связано с политическими проблемами – некоторым охлаждением отношений между Москвой и Страсбургом, которое, к счастью, частично преодолено, а также нежеланием усиливать влияние Европейского Суда на положение дел в российской судебной системе.

В связи с этим я бы рекомендовал защитникам чаще подавать жалобы в ЕСПЧ, а в случае получения решения Европейского Суда – обязательно обращаться в Президиум Верховного Суда РФ. Если тот откажет в пересмотре приговора, остается единственное – обращение в Комитет Министров Совета Европы как в орган, надзирающий за выполнением решений ЕСПЧ, с жалобой на то, что национальные власти не выполнили решение Европейского Суда.

Одинокий патрон дал осечку

Может потерять актуальность страшилка, которой до недавнего времени пугали граждан отдельные нехорошие представители правоохранительных органов: будете неправильно себя вести — подбросим патрон.

Решение Верховного суда о том, что не считается преступлением обладание одним-единственным боеприпасом, даже если внешне в деле есть все признаки преступления, может прекратить спекуляции на таком варианте давления на человека.

Все началось с того, что у некого гражданина дома был обнаружен патрон калибра 7,62 мм. Эксперт, осмотрев патрон дал заключение, что это боеприпас к нарезному охотничьему оружию. А уже следователь на этом основании написал, что оружие дома у гражданина хранилось незаконно, что соответствует части 1 статьи 222 Уголовного кодекса РФ.

Позже по этой статье суд и осудил гражданина. Кстати, санкции 222-й статьи и даже в ее первой части, по которой вынесли приговор мужчине, совершенно серьезные — несколько лет лишения свободы.

Когда несогласный с обвинительным вердиктом человек все-таки дошел до Верховного суда, то приговор ему был вообще отменен.

Читать еще:  Параметры садового дома по законодательству россии

Вот как аргументировала свое решение Судебная коллегия по уголовным делам. Она сказала, что по закону (статья 14, часть 2 УК РФ) не является преступлением, действие или бездействие, которое хоть формально и содержит признаки какого-либо деяния из Уголовного кодекса, но в силу малозначительности, не может быть общественно опасным.

Верховный суд сказал следующее. В районном суде, где человека признали виновным в незаконном приобретении и хранении боеприпасов, а точнее, одного-единственного патрона, не дали оценку некоторым очень существенным для дела обстоятельствам.

Суд, к примеру, не заметил , что осужденный никогда в жизни не имел никакого оружия. Мужчина с самого начала следствия, а позже и в суде говорил, что патрон нашел на улице и принес домой, не придавая никакого значения, что боеприпас лежит у него в квартире. Человек просто забыл о находке и о том, что она лежит дома.

А еще Верховный суд в качестве упрека в плохой работе нижестоящего суда, написал в своем решении, что его коллеги в приговоре ничего не сказали про вред от патрона. А это важно.

То есть, аргументируя обвинительный вердикт и говоря, что человек совершал опасное правонарушение, надо было во время судебного следствия доказать что осужденный своими действиями создал угрозу причинения вреда кому-нибудь — личности, обществу или государству.

При таких обстоятельствах, пишет в заключении Верховный суд, приговор надо отменить. Что и было сделано.

Судебная коллегия по уголовным делам обвинение с гражданина сняла, дело против него вообще прекратила за отсутствием в его действиях состава преступления и признала за вчерашним осужденным право на реабилитацию.

Теперь человек получил возможность восстановить свое честное имя и получил право на выплату компенсации за незаконное уголовное преследование.

Решение об этом будет принимать суд, куда гражданин должен обратиться с иском о компенсации. За ошибки суда и следствия по действующим законам будет платить казна. Правда, уже высказываются предложения, чтобы платили за свои ошибки сами правоохранители. Подобное предложение сейчас в стадии обсуждения.

Такое решение Верховного суда о неопасности одного патрона распространяется в виде прямого указания судьям, как надо применять закон при аналогичных ситуациях. (Определение N55-Д10-23).

Следственный судья

Следственный судья (также именуемый судья-следователь, расследующий магистрат, допрашивающий судья) — должностное и процессуальное лицо в правовой системе ряда европейских и южноамериканских стран (как правило, тех из них, где указанный правовой институт исторически произрастает из светского инквизиционного процесса), отвечающее за единоличное проведение судебного расследования по административным и уголовным делам, совмещающее функции судьи и следователя, занимающееся разбором дела самостоятельно, без участия присяжных заседателей, стороны защиты (адвокат). Сторона обвинения (прокурор) может принимать или не принимать участия в процессе рассмотрения дела следственным судьёй, в зависимости от специфики законодательства конкретной страны. Нередко следственный судья выступает первой и последней инстанцией, особенно в том случае, если характер предмета расследования исключает публичность, т.е. возможность огласки судебного процесса. В странах с институтом магистрата следственный судья обладает статусом магистрата.

Полномочия следственного судьи в некоторых странах в отдельные исторические периоды, например во Франции XIX века, были настолько широки, что писатель Оноре де Бальзак называл их «самыми влиятельными людьми в стране».

Содержание

  • 1 Функции
  • 2 География
  • 3 См. также
  • 4 Примечания
  • 5 Литература

Функции [ править | править код ]

Предельно упрощённо, главные функции следственного судьи состоят в том, чтобы на основе данных проведенного им расследования установить:

  • Имеется ли в инкриминируемых подозреваемому лицу действиях признаки преступления;
  • Ответственно ли подозреваемое лицо за инкриминируемые ему действия.

Иными словами, следственный судья принимает решение о начале судопроизводства по делу, наличии, либо отсутствии состава преступления, а также о подсудности или неподсудности подозреваемого в зависимости от наличия тех или иных обстоятельств, исключающих преступность деяния. После чего, в том случае, если состав преступления отсутствует, следственный судья принимает решение об освобождении подозреваемого из-под стражи. Если же он усматривает состав преступления в действиях подозреваемого, то подозреваемый переквалифицируется в обвиняемого, дело передаётся для дальнейшего рассмотрения в ходе судебного разбирательства с участием судей, присяжных, адвоката и прокурора. В том случае, если параллельно с институтом следственных судей в стране существует прокурорский надзор за ходом досудебного расследования (например, во Франции), то от следственного судьи требуется согласовать результаты расследования с прокуратурой. Если прокурор согласен с проведенным расследованием, он возвращает материалы дела следственному судье, который после этого выносит постановление о направлении дела в соответствующую судебную инстанцию либо о прекращении уголовного расследования.

По итогам проведённого им расследования следственный судья составляет заключение, в котором излагает все установленные им обстоятельства произошедшего и свои суждения относительно главного фигуранта расследования.

География [ править | править код ]

Страны, в которых данный правовой институт существует до сих пор:

  • Бельгия
  • Греция
  • Ирак (с местной спецификой)
  • Испания
  • Нидерланды
  • Франция
  • Хорватия

С недавнего времени должность следственного судьи была введена в ряде постсоветских стран (при этом, названия её могут варьироваться, в Грузии должность называется «судья-магистрат», в Молдове — «судья по уголовному преследованию», в Эстонии — «судья по предварительному следствию»):

  • Армения (на стадии рассмотрения, проект УПК Республики Армения)
  • Грузия (2015, ст. 20 УПК Грузии)
  • Казахстан (2015, ст. 55 УПК Республики Казахстан)
  • Киргизия (на стадии рассмотрения, ст. 32 проекта УПК Кыргызской Республики)
  • Латвия (2005, ст. 210 УПК Латвии)
  • Литва (2002, ст. 158 УПК Литовской Республики)
  • Молдавия (2003, ст. 41 УПК Республики Молдова)
  • Украина (2013, п. 18 ч. 1 ст. 3 УПК Украины)
  • Эстония (2003, ст. 21 УПК Эстонии)

Должность следственного судьи существовала, но была упразднена:

Европа

  • Западная Германия (1974)
  • Италия (1989)
  • Польша (1949)
  • Португалия (1987)
  • Швейцария (2011)
  • Югославия

Южная Америка

  • Венесуэла
  • Парагвай
  • Уругвай
  • Чили

Россия

С момента возникновения РФ, должность следственного судьи по примеру иностранных государств несколько раз предлагалось ввести в российское уголовно-процессуальное законодательство. Пропонентами введения данной должности в УПК РФ на современном этапе являются профессор кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД А. С. Александров [1] и советник Конституционного суда А. В. Смирнов, а также ряд членов Комитета гражданских инициатив под председательством Алексея Кудрина [2] .

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector