Lb66.ru

Экономика и финансы
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Преюдиция в гражданском процессе статья гпк

Преюдиция в гражданском процессе статья гпк

Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу выдаются удостоверения установленного образца.

Программа разработана совместно с АО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.

Обзор документа

Определение Конституционного Суда РФ от 19 ноября 2015 г. № 2685-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Кюттенен Татьяны Николаевны на нарушение ее конституционных прав положением статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации”

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

рассмотрев по требованию гражданки Т.Н. Кюттенен вопрос о возможности принятия ее жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданка Т.Н. Кюттенен оспаривает конституционность статьи 61 «Основания для освобождения от доказывания» ГПК Российской Федерации, а фактически часть вторую данной статьи.

Как следует из представленных материалов, решением суда общей юрисдикции, оставленным без изменения судами вышестоящих инстанций, Т.Н. Кюттенен было отказано в удовлетворении исковых требований о государственной регистрации сделок дарения. Решением этого же суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, заявительнице также было отказано в удовлетворении исковых требований к гражданке Б., муниципальному образованию и территориальному управлению Федерального агентства по управлению государственным имуществом о признании не принявшей наследство и пропустившей срок для принятия наследства, признании договоров дарения действительными и признании права собственности. При этом в отношении установления ряда обстоятельств суды исходили из того, что они были предметом исследования и оценки суда при разрешении ранее рассмотренного дела, в котором заявительница принимала участие.

По мнению заявительницы, положение статьи 61 ГПК Российской Федерации противоречит Конституции Российской Федерации, в частности ее статьям 19 (часть 1) и 35 (части 1 и 2), в той мере, в какой по смыслу, придаваемому правоприменительной практикой, она позволяет суду признавать преюдициальное значение обстоятельств, установленных вступившими в законную силу решениями суда по ранее рассмотренным делам с участием других лиц и по иным спорам, но касающихся одного и того же имущества.

2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21 декабря 2011 года № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. Наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности — сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели. Введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства — с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.

Следовательно, примененная в гражданском деле с участием Т.Н. Кюттенен часть вторая статьи 61 ГПК Российской Федерации, закрепляющая норму о том, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявительницы, перечисленные в жалобе.

Как следует из жалобы, заявительница, оспаривая конституционность статьи 61 ГПК Российской Федерации, по существу, ставит перед Конституционным Судом Российской Федерации вопрос об оценке законности и обоснованности судебных постановлений, в основу которых были положены обстоятельства, не имеющие, по ее мнению, преюдициального значения.

Между тем разрешение данного вопроса, равно как и установление и исследование фактических обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела, Конституционному Суду Российской Федерации в силу статьи 125 Конституции Российской Федерации и статьи 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» не подведомственно.

Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Кюттенен Татьяны Николаевны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д. Зорькин

Обзор документа

Оспаривались нормы о преюдиции в гражданском процессе.

По мнению заявителя, положения неконституционны, поскольку на практике позволяют суду признавать преюдициальное значение обстоятельств, установленных решениями суда по ранее рассмотренным делам с участием других лиц и по иным спорам, но касающихся одного и того же имущества.

Отклоняя такие доводы, КС РФ подчеркнул следующее.

Признание преюдициального значения судебного решения направлено на обеспечение его стабильности и общеобязательности, на исключение возможного конфликта судебных актов.

Это предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов. Она обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Наделение судебных решений, вступивших в силу, свойством преюдициальности — сфера дискреции федерального законодателя. Он мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе. При этом он не имел права не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели.

Введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства — с другой.

Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.

Несколько слов о преюдиции в уголовном процессе.

статья опубликована в Адвокатской газете, но вдруг кому-то из коллег будет что сказать? (заголовок не мой )))

Анастасия Саморукова, адвокат Московской коллегии адвокатов «Правовой эксперт»

НЕ ПРЕОДОЛЕННАЯ ПРЕЮДИЦИАЛЬНОСТЬ

О преюдиции как возможном основании прекращения уголовного дела на предварительном слушании

Сегодня выдумать предлог нетрудно,

А завтра будет что предрешено

Слово «преюдиция» происходит от лат. praejudicio – «предрешение». В уголовно-процессуальном праве РФ под преюдицией понимается обязанность органов предварительного расследования, прокурора и суда при производстве уголовного дела признать без дополнительной проверки и повторного доказывания обстоятельства, ранее установленные вступившим в законную силу итоговым решением суда, принятым в рамках уголовного, гражданского, арбитражного или административного судопроизводства[1].

До 2009 г. ст. 90 Уголовно-процессуального кодекса РФ звучала так: «Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомнений у суда. При этом такой приговор не может предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле».

Однако Федеральным законом от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ редакция ст. 90 была существенно изменена: во-первых, преюдициальную силу получили не только «обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором», но и обстоятельства, установленные «иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства»; а во-вторых, суды, прокуроры, следователи, дознаватели в силу этой новеллы обязаны такие обстоятельства «признавать без дополнительной проверки». Это означает, что для преодоления преюдициальности итоговых судебных решений одного «несогласия» правоприменителя, как это предполагала предыдущая редакция ст. 90 УПК РФ, уже недостаточно.

Толкования статьи 90 УПК

Именно к такому выводу и пришел Конституционный Суд РФ в ходе проверки конституционности положений ст. 90 УПК РФ, указав, что данная статья не предполагает возможности при разрешении уголовного дела не принимать во внимание обстоятельства, установленные не отмененными решениями арбитражного суда по гражданскому делу, которые вступили в законную силу, пока они не опровергнуты стороной обвинения в надлежащей судебной процедуре (постановление КС РФ от 21 декабря 2011 г. № 30-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко», далее – Постановление № 30-П).

Читать еще:  Постановление об описи и аресте имущества

Смысл толкований ст. 90 УПК РФ и комментариев к ней[2], начиная с программного применительно к данному вопросу Постановления № 30-П, сводится к следующему: установленный решением по гражданскому делу деликт не означает автоматически наличия состава преступления. При этом органы следствия толкуют ее по-своему, а именно: доказанный решением по гражданскому делу факт правомерности действий лица не может предрешать его невиновность по уголовному делу, возбужденному в отношении тех же действий.

Такая трактовка ст. 90 УПК РФ позволяет органам предварительного расследования возбуждать уголовные дела по обстоятельствам, признанным правомерными решениями арбитражных и гражданских судов, фактически вопреки прямому указанию уголовно-процессуального закона, пренебрегая не только установленными разъяснениями КС РФ ст. 90 УПК РФ требованиями, но и положениями ст. 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» об обязательности судебных решений для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц на всей территории РФ.

При этом усматривается некий порок логики в оценке органами предварительного расследования фактов, установленных итоговыми решениями судов: придерживаясь правила, что вступивший в законную силу приговор по другому уголовному делу создает преюдицию в отношении наличия или отсутствия самого факта деяния (что и понятно, поскольку в силу обвинительного уклона нашего уголовного судопроизводства такой подход очень упрощает работу следствия), установленный решением суда по гражданскому (арбитражному) делу факт они в расчет не принимают.

На деле это означает следующее: если приговором суда установлено, что (к примеру) факта мошенничества не было, то в дальнейшем (при отсутствии новых или вновь открывшихся обстоятельств) уголовное дело по факту мошенничества применительно к тому же объекту посягательства возбуждено не будет. Но при этом, если решением арбитражного суда или суда общей юрисдикции установлен факт правомерного перехода права собственности, органы предварительного расследования совершенно свободно возбуждают дело по факту мошенничества, не утруждая себя процедурой преодоления преюдиции таких решений (т.е. не оспаривая их в порядке главы 42 ГПК РФ или главы 37 АПК РФ). Сама ст. 90 УПК РФ не только не делает различия между юридической силой фактов, установленных итоговым решением уголовного или гражданского суда, но и дополнительно подчеркивает преюдициальную силу последних.

Такая позиция, например, сформулирована в обвинительном заключении по делу по обвинению В., Б., Л. и других в преступлениях, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 3. ст. 303 и ч. 3 ст. 210 УК РФ (дело находится в производстве у автора этой статьи): «…изготовление соответствующих подложных документов и представление их в суд являлось для членов преступного сообщества единственным способом для определения принадлежности права на землю в пользу . В результате наличия указанных документов в материалах гражданских дел суды не могли разрешить спор о праве на земельные доли в пользу потерпевших, что послужило основанием для истолкования судом законодательства о земельной реформе, актов органов местного самоуправления области начала 1990-х годов в пользу участников сообщества, признания законной регистрации права собственности на вышеуказанный земельный участок на данное сельскохозяйственное предприятие.

В результате вынесения решений по гражданским делам на основании указанных подложных документов, у одних и тех же судей районного суда сложилась общее представление об отсутствии каких-либо прав граждан на земельные доли, что повлекло формирование тем самым единообразной судебной практики в районе, в связи с чем фальсифицировать доказательства по каждому делу у обвиняемых не было необходимости.

Следовательно, данные решения, несмотря на отсутствие ссылки на подложные документы, не могут вопреки доводам защиты иметь преюдициального значения».

Разъяснения Конституционного Суда

Очевидно, что следствие, вместо того чтобы преодолеть преюдицию решений гражданских судов в установленном законом порядке, ищет предлоги, как бы этого преодоления изящней избежать или вовсе наличие преюдиции проигнорировать. И это несмотря то что КС РФ однозначно указывает: «…до тех пор, пока в ходе уголовного процесса факт фальсификации доказательств и виновность лица в этом преступлении не будут установлены на основе не вызывающих сомнения обстоятельств, решение по делу должно толковаться в пользу собственника имущества, поскольку одним только предположением о фальсификации доказательств нельзя опровергнуть законность перехода права собственности. И даже подтверждения факта фальсификации доказательств может оказаться недостаточно для пересмотра решения по гражданскому делу, если другие установленные в гражданском процессе данные позволяют признать переход права собственности законным, несмотря на факт фальсификации» (п. 4.2 Постановления № 30-П).

При этом КС РФ особо подчеркивает недопустимость произвольного подхода следствия к фактам, установленным вступившим в законную силу решением суда, указывая, что сегодняшняя редакция ст. 90 УПК РФ (т.е. в ред. Федерального закона от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ) не позволяет опровергать преюдицию судебного акта, принятого в порядке гражданского судопроизводства, «на основании одного лишь несогласия следователя, осуществляющего производство по уголовному делу, с выводами данного судебного акта» (как это имело место в соответствии со ст. 90 УПК РФ в прежней редакции), поскольку это привело бы к нарушению конституционного принципа презумпции невиновности и связанных с этим особенностей доказывания в уголовном процессе, в том числе позволило бы «игнорировать вытекающие из преюдиции обоснованные сомнения в виновности лица (если решение по гражданскому делу говорит в пользу его невиновности)» (п. 4.2 Постановления № 30-П).

И даже более того, отвечая на запрос председателя Следственного комитета Российской Федерации о разъяснении Постановления № 30-П, КС указал, что «в качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, к числу оснований которого относится установление приговором суда совершенных при рассмотрении ранее оконченного дела преступлений против правосудия, включая фальсификацию доказательств». Суд дополнительно подчеркнул, что содержащаяся в Постановлении № 30-П правовая позиция «о том, что преодоление в ходе производства по уголовным делам преюдициальной силы судебного решения, принятого в рамках гражданского судопроизводства, возможно на основании приговора суда, вынесенного в ходе производства по уголовному делу о преступлении против правосудия, затрагивающем юридическую силу и значение использованных при разрешении гражданского дела доказательств, лишь в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, выражена достаточно определенно и не нуждается в каком-либо дополнительном истолковании этого Постановления по существу».

Из всего сказанного с необходимостью следует вывод, что, разъясняя конституционно-правовой смысл ст. 90 УПК РФ, Конституционный Суд РФ устанавливает единственно возможный порядок преодоления преюдиции судебного решения, вынесенного по гражданскому делу:

1) приговором суда по уголовному делу о преступлении против правосудия устанавливается наличие обстоятельств, которые могли повлиять на вынесение судом неправосудного решения по гражданскому делу о переходе права собственности;

2) на основании такого приговора возобновляется производство по гражданскому делу по вновь открывшимся обстоятельствам;

3) и только в случае изменения решения суда по гражданскому делу в порядке главы 42 ГПК или главы 37 АПК и при наличии признаков состава преступления в дальнейшем следствием может быть возбуждено уголовное дело по обстоятельствам, связанным с законностью этого перехода права собственности.

Но до момента опровержения в судебном порядке преюдициального факта следствие не может и не должно обращаться к вопросу, составлявшему предмет доказывания по гражданскому делу, т.е., например, не может быть возбуждено уголовное дело (а возбужденное дело должно быть прекращено) о мошенническом приобретении права на имущество при наличии установленного судебным решением факта законного приобретения права на это имущество. Поскольку, ввиду наличия не преодоленной в надлежащем порядке установленной ст. 90 УПК РФ преюдициальности решений судов общей юрисдикции и арбитражных судов, состав преступления по настоящему делу отсутствует, и порядок действий органов предварительного расследования в этом случае регламентирован п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Оставляя за скобками проблему исполняемости решений Конституционного Суда РФ в целом, которая уже давно стала предметом отдельной дискуссии[3], необходимо отметить, что органы следствия позволяют себе произвольное толкование как ст. 90 УПК РФ, так и позиции КС РФ по данному вопросу, необоснованно возбуждая уголовные дели или не прекращая существующие.

Верховный Суд РФ применяет данную норму именно в трактовке Конституционного Суда РФ, прекращая уголовное дело за отсутствием состава преступления (см., например, определение ВС РФ от 23 июля 2013 г. № 50-Д13-56), но для этого уголовное дело сначала должно быть рассмотрено по существу и далее должно попасть в порядке обжалования в Верховный Суд. Это очень долгий срок, в течение которого граждане подвергаются незаконному уголовному преследованию.

В этой связи одним из вариантов решения данной проблемы видится следующее. В ч. 1 ст. 239 УПК РФ установлена обязанность суда прекратить уголовное дело или уголовное преследование лица на предварительном слушании. Основанием для такого прекращения являются объективные и бесспорные, установленные надлежащим образом (федеральным законом, постановлением Государственной Думы, итоговыми решениями судов, актами гражданского состояния) юридические факты, не требующие дополнительной судебной проверки и рассмотрения дела по существу. Вот эти основания:

Читать еще:  Могут ли наследники получить накопительную часть пенсии

– истечение сроков давности уголовного преследования;

– смерть подозреваемого или обвиняемого (за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего);

– отсутствие заявления потерпевшего (если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению);

– наличие вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению;

– наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого не отмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела;

– отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях спецсубъектов;

– отказ прокурора от обвинения.

Данный перечень является закрытым. Однако очевидно, что в силу обязательности исполнения на всей территории РФ вступившие в законную силу итоговые решения судов являются такими же бесспорными документами, надлежащим образом устанавливающими отраженные в них обстоятельства, не требующими дополнительной проверки и рассмотрения дела по существу (ст. 6 упомянутого Федерального конституционного закона № 1-ФКЗ). Следовательно, такой юридический факт, как «наличие решения суда, имеющего преюдициальное значение по данному делу», отвечает всем признакам, которые установил законодатель для оснований прекращения уголовного дела и уголовного преследования на стадии предварительного слушания, поэтому представляется логичным включение такого основания в ч. 1 ст. 239 УПК РФ.

[1] См., например: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Отв. ред. В.М. Лебедев; рук. авт. кол. В.А. Давыдов. М.: Норма; ИНФРА-М, 2014.

[2] Там же. См. также: Рыжаков А.П. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / 9-е изд. перераб., подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2014.

Преюдиция: законность против эффективности

Распространяется ли преюдиция на юридическую квалификацию, выраженную в судебном акте? Ответ на этот вопрос не очевиден, а если он встал, то окажется фатальным для судьбы дела. Попробуем разобраться в этой проблеме.

Обстоятельства, факты и правоотношения

Пункт 2 ст. 69 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ) и п. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее –ГПК РФ) выражают смысловое единодушие, устанавливая, что при рассмотрении нового дела стороны освобождаются от доказывания обстоятельств, ранее установленных судом в рамках другого дела и отраженных во вступившем в законную силу судебном акте.

Тот факт, что пределы преюдиции охватывают установленную судом фактическую сторону дела, не вызывает сомнений, но относительно юридической квалификации, выраженной в решении суда, не все так очевидно.

Сторонники широкого понимания преюдиции могут апеллировать к п. 2 ст. 209 ГПК РФ, согласно которому после вступления в законную силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования, на том же основании, а также оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения. В данном случае, как видим, вместо понятия «обстоятельства» используются термины «факты» и «правоотношения».

АПК РФ не содержит аналогичного пункта в соответствующей статье. Но арбитражный процесс, как и гражданский, является цивилистическим, и концептуальных различий в них быть не должно. Поэтому будем исходить из единства понятий.

А что решит суд?

В Постановлении Президиума ВАС РФ от 15.06.2004 № 2045/04 по делу № А40-30884/03-84-351 разъяснено, что норма, закрепленная в п. 2 ст. 69 АПК РФ, освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора. Эта формулировка неоднократно в дальнейшем встречалась в актах ВАС РФ, чем была ограничена преюдициальность правовой квалификации при рассмотрении дел с различным предметом доказывания.

Так, отменяя судебные акты нижестоящих судов, Президиум ВАС РФ в Постановлении от 31.01.2006 № 11297/05 по делу № А40-38660/04-114-376 РФ указал, что те ошибочно признали содержащиеся в решениях арбитражного суда по иным делам правовые выводы относительно распространения на общество норм о налоговых льготах в качестве обстоятельств, не требующих доказывания.

В Постановлении от 25.07.2011 № 3318/11 по делу № А40-111672/09-113-880 Президиум ВАС РФ добавил, что правовые выводы не могут рассматриваться в качестве обстоятельств, не требующих доказывания.

КС РФ, в свою очередь, в Определении от 06.11.2014 № 2528-О, поддерживая арбитражную практику, указал, что только фактические обстоятельства (факты), установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при разрешении арбитражным судом другого спора, в котором участвуют те же лица.

Может показаться, что тезис о включении правовой квалификации в пределы действия преюдиции полностью отвергается на высшем судебном уровне. Но данные разъяснения были даны применительно к случаям переноса правовой квалификации между спорами различного характера. Давайте и мы обратимся к делу, в рамках которого имел место перенос правовой квалификации из абсолютно идентичного спора.

Граждане заключили договор займа, закрепив в нем условие, согласно которому до срока возврата займа проценты не начисляются, а в случае просрочки заемщик обязан их выплатить.

В связи с просрочкой возврата займа заимодавец обратился в суд с иском о взыскании основного долга и процентов за пользование займом. Ответчик в заседание не явился, отзыв на иск не направил, и 26 января 2015 года суд удовлетворил требования истца в полном объеме (Решение Бежицкого районного суда г. Брянска от 26.01.2015 по делу № 2-207/2015). Судебный акт без обжалования вступил в законную силу.

Впоследствии заимодавец обратился в суд с иском о взыскании процентов, начисленных за иной период. Суд пришел к выводу о санкционной природе взыскиваемых процентов и по правилам, предусмотренным ст. 333 Гражданского кодекса РФ (далее –ГК РФ), уменьшил их размер (Решение Бежицкого районного суда г. Брянска от 14.05.2015 по делу № 2-1315/15).

Брянский областной суд, положив в основу своего Апелляционного определения от 11.08.2015 Решение Бежицкого районного суда г. Брянска от 26.01.2015, изменил Решение того же суда от 14.05.2015 и все-таки взыскал проценты за пользование займом.

Рассмотрев кассационную жалобу заемщика, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ в Определении от 29.03.2016 № 83-КГ16-2 указала, что суд апелляционной инстанции, удовлетворяя исковые требования в полном объеме, правомерно пришел к выводу о том, что истцом истребуются проценты за пользование займом, которые не являются неустойкой, так как имеют другую правовую природу по сравнению с процентами, начисляемыми за нарушение обязательства. Указанные проценты не могут быть уменьшены в порядке ст. 333 ГК РФ, что также было установлено вступившим в законную силу Решением Бежицкого районного суда г. Брянска от 26.01.2015, которое имеет преюдициальное значение при рассмотрении данного дела.

Таким образом, ВС РФ фактически отказался от юридической квалификации взыскиваемых процентов, немотивированно игнорируя приведенные выше разъяснения ВАС РФ и КС РФ, что видится недопустимым, а с учетом значимости судебных актов ВС РФ еще и опасным для судебной практики.

Где граница?

Неразличение фактических обстоятельств и правовой квалификации сложившихся отношений может необоснованно расширить пределы преюдиции.

Так, Арбитражный суд Иркутской области в Решении от 10.11.2017 по делу № А19-15907/17 указал, что решениями по другим делам установлены факт заключенности спорного договора, а также его правовая квалификация в качестве договора строительного подряда.

По правилам п. 3 ст. 9 АПК РФ, п. 2 ст. 12 ГПК РФ суд создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства. Согласно п. 1 ст. 64 АПК РФ, п. 1 ст. 55 ГПК РФ доказательствами являются сведения о фактах, на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

На стадии доказывания задача суда состоит в том, чтобы как можно точнее с учетом представленных сторонами доказательств реконструировать фабулу дела. То есть суд анализирует предоставленные сторонами сведения для выяснения фактов, имевших место в материальном мире, которые в своем взаимодействии составляют обстоятельства.

Как представляется, некорректно говорить о том, что суд устанавливает факт наличия тех или иных правоотношений. Суд не выявляет, не обнаруживает правоотношения вместе с фактическим обстоятельствами. Юридическая квалификация – это правовая оценка взаимоотношений сторон, являющаяся следующей стадией правоприменения и интеллектуальной деятельностью другого уровня, в процессе которой делается вывод о том, насколько установленные обстоятельства находятся в орбите действия конкретной нормы права.

Доказывание ложится бременем на участников дела, в то время как юридическая квалификация взаимоотношений –это исключительная обязанность суда. Последний не ограничен ссылками сторон на нормы права. Процессуальный закон освобождает от бремени доказывания преюдициальных обстоятельств, тогда как решение вопросов должного применения закона вовсе не лежит на лицах, участвующих в деле, и не входит в предмет доказывания. В этой связи правила об освобождении от доказывания не могут распространяться на юридическую квалификацию, исходя из дифференцированности процедур доказывания и юридической квалификации по функциональному и субъектному признаку.

Читать еще:  Можно ли заранее отказаться от наследства

Баланс принципов

Отношение к преюдициальным обстоятельствам складывается под влиянием основ процессуального права, доминирующих в правосознании конкретного индивида, исходя их которых в большей степени складывается его мнение.

Принцип правовой определенности базируется на стандарте максимальной предсказуемости правоприменения, что формирует уверенность граждан в эффективности судебного способа защиты прав. Наличие же двух судебных решений с противоположными правовыми выводами в отношении одних и тех же фактов (в отношении одной фабулы) негативно отражается на единообразии судебной практики и подрывает доверие к судебной системе.

В Постановлении ЕСПЧ от 28.10.1999 по делу «Брумареску (Brumarescu) против Румынии» (жалоба № 28342/95) указано, что право на справедливое разбирательство дела судом, гарантируемое п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 года), должно толковаться в свете ее преамбулы, которая провозглашает среди прочего верховенство права как часть общего наследия договаривающихся государств. Одним из основных аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который требует inter alia, чтобы при окончательном разрешении дела судами их постановления не вызывали сомнения.

Казалось бы, посредством расширения пределов преюдиции необходимо исключить допустимость вынесения противоречащих друг другу правовых суждений в отношении одного предмета, ограничив возможности правоприменения прежним судебным решением.

Опасность преюдиции заключается в ее же основном свойстве – переносе в новый судебный акт ошибок, имеющихся в теле прежнего, перед которыми бессильно критическое мышление суда, рассматривающего новое дело. В случае наличия правовой ошибки неверная правовая квалификация, попадая в новый судебный акт, размывает дефиниции правовой нормы, что еще больше противоречит принципу правовой определенности.

Думается, что при наличии существенной ошибки в вопросе правоприменения принцип правовой определенности, направляемый принципом верховенства закона, должен отступать от требования единообразия судебной практики и ориентировать новое решение суда в сторону верного правоприменения норм материального права, в чем еще больше проявляется сам принцип правовой определенности.

Правоприменение материальных норм не должно противоречить им самим. Точкой отсчета для возникновения сомнений должно быть не второе судебное решение, противоречащее в своей правовой оценке первому, а акт, в котором допущена ошибка в части юридической квалификации. При этом, конечно, соответствующее решение (если оно не было успешно обжаловано) подлежит безоговорочному исполнению, несмотря на указанную ошибку, в чем выражается обязательность судебных актов.

Все же правовые выводы, содержащиеся в одном судебном акте, могут быть обязательны для суда, рассматривающего следующее дело. Так, решение суда как акт правоприменения может порождать новые юридические факты, например, по результатам рассмотрения дела о признании сделки недействительной. А именно: суд, признав сделку недействительной, навсегда аннулирует соответствующие правоотношения, которые возможно, по мнению сторон, сложились между ними, и иной суд уже не в праве их восстановить. Такая резолюция суда не может быть поставлена под сомнение, кроме как в порядке установленного законом обжалования, и это является проявлением обязательности судебных актов, а не их преюдициального значения.

По мнению автора настоящей статьи, в отличие от ситуации, когда суд рассматривает вопрос об аннулировании или о сохранении правоотношений, решение суда о взыскании конкретной суммы распространяется только на указанную в нем сумму. И суд, решающий последующее дело, обязан лишь безоговорочно принять факт вынесения решения о взыскании конкретной суммы, но он совершенно не зависим от ее правовой квалификации в предстоящем деле. Именно такое толкование, как представляется, наиболее системно отражает суть п. 2 ст. 209 ГПК РФ.

Не отрицая того факта, что суд знает закон (jura novit curia), нельзя не согласиться с тем, что правовые позиции, излагаемые лицами, участвующими в деле, важны для эффективного правосудия. Они расширяют фокус критического анализа суда, не позволяя ускользнуть важным деталям, облегчая поиск применяемой нормы и ее толкование. В то же время недопустимо навязывание суду той или иной формы толкования и применения норм права иным судом, кроме как вышестоящей инстанцией в процессе обжалования судебных актов. Иное бы противоречило конституционному принципу независимости суда, подчиняющегося только Конституции РФ и федеральному закону (ст. 120 Конституции РФ).

Сложно говорить о полноценном акте, об акте правоприменения в ситуации, когда суд в последующем деле вынужден просто реплицировать правовую квалификацию, выраженную в предшествующем решении.

В судебном процессе, в котором под предлогом всеохватывающей преюдиции оппонентам закрывается рот, не остается места для состязательности сторон, на основе которой должно строиться каждое разбирательство вне зависимости от того, воспользовался или нет участник дела правом на защиту в предшествующем судебном процессе при вынесении судебного акта, имеющего преюдициальное значение.

Мнение автора может показаться не бесспорным по причине обострения проблемы, вызванной столкновением принципов процессуального права. Однако видится непозволительным, чтобы принципы права способствовали накоплению ошибок, иначе они приобретают разрушающие право свойства. Наличие двух различных правовых мнений по спору, вытекающих из одного спора, несомненно является проблемой. Но соблюдение начал процессуального права призвано решать основную задачу – защита нарушенных прав и свобод на основе справедливости, чему не должны противопоставляться соображения эффективности. Все же два неправовых судебных акта, родившихся один из другого, – зло куда большее, поскольку противоречит более значительному объему правовых начал, нежели просто решение, вынесенное с неправильным применением норм права. Стабильность судебной практики без справедливости – стабильность несправедливости.

Кассация разъяснила нюансы применения преюдиции по гражданским делам

Оренбургский областной суд представил на своем сайте обзор судебной практики президиума суда по гражданским делам за I квартал 2015 года.

В обзоре рассматриваются вопросы применения норм материального права и норм процессуального права.

В частности, анализируя одно из дел последней категории, президиум суда отмечает, что преюдициальное значение для рассмотрения гражданского дела может иметь только вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу, тогда как иные постановления, принятые судом в рамках рассмотрения уголовного дела, не имеют преюдициального характера.

Б. обратился в суд с исковым заявлением к С. о взыскании компенсации морального вреда. В обоснование исковых требований Б. указал, что в результате столкновения автомобилей под управлением С. и Г. ему, как пассажиру одного из автомобилей, был причинен вред здоровью, квалифицируемый как тяжкий.

Решением суда первой инстанции исковые требования Б. частично удовлетворены.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Оренбургского облсуда от 18 сентября 2014 года решение суда первой инстанции от 23 июня 2014 года отменено в связи с наличием безусловных для этого оснований, предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса РФ, принято новое решение о частичном удовлетворении исковых требований.

Частично удовлетворяя требования истца о взыскании компенсации морального вреда с владельца источника повышенной опасности, суд второй инстанции исходил из того, что законом предусмотрена солидарная ответственность участников ДТП, причинивших вред здоровью третьему лицу, вне зависимости от вины владельцев источников повышенной опасности. При этом суд апелляционной инстанции в обоснование виновности С. в дорожно-транспортном происшествии сослался на преюдициальное значение для рассмотрения настоящего гражданского дела состоявшегося ранее постановления суда о прекращении производства по уголовному делу по обвинению С. в совершении преступления в связи с актом об амнистии.

В соответствии с положениями частей 2 и 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Изменяя апелляционное определение и исключая из его мотивировочной части выводы о виновности С. в дорожно-транспортном происшествии, президиум Оренбургского облсуда указал, что постановление суда о прекращении уголовного дела в связи с актом об амнистии не является судебным актом, предусмотренным частью 2 статьи 61 Гражданского кодекса РФ, в связи с чем не может быть обязательным для суда, рассматривающим гражданское дело (постановление от 2 марта 2015 года № 44г-7)

С полным текстом обзора судебной практики президиума Оренбургского областного суда по гражданским делам за I квартал 2015 года можно ознакомиться здесь.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector