Lb66.ru

Экономика и финансы
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Ходатайство о недопустимости доказательств в уголовном процессе

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

Смирнов А.В. Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003. 1008 с.

Статья 235. Ходатайство об исключении доказательства

1.Стороны вправе заявить ходатайство об исключении из перечня доказательств, предъявляемых в судебном разбирательстве, любого доказательства. В случае заявления ходатайства его копия передается другой стороне в день представления ходатайства в суд.

2. Ходатайство об исключении доказательства должно содержать указания на :

1) доказательство, об исключении которого ходатайствует сторона;

2) основания для исключения доказательства, предусмотренные настоящим Кодексом, и обстоятельства, обосновывающие ходатайство.

3. Судья вправе допросить свидетеля и приобщить к уголовному делу документ, указанный в ходатайстве. В случае , если одна из сторон возражает против исключения доказательства, судья вправе огласить протоколы следственных действий и иные документы, имеющиеся в уголовном деле и (или) представленные сторонами.

4. При рассмотрении ходатайства об исключении доказательства, заявленного стороной защиты на том основании, что доказательство было получено с нарушением требований настоящего Кодекса, бремя опровержения доводов, представленных стороной защиты, лежит на прокуроре. В остальных случаях бремя доказывания лежит на стороне, заявившей ходатайство.

5. Если суд принял решение об исключении доказательства, то данное доказательство теряет юридическую силу и не может быть положено в основу приговора или иного судебного решения, а также исследоваться и использоваться в ходе судебного разбирательства.

6. Если уголовное дело рассматривается судом с участием присяжных заседателей, то стороны либо иные участники судебного заседания не вправе сообщать присяжным заседателям о существовании доказательства, исключенного по решению суда.

7. При рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым .

1. В данной статье получает дальнейшее развитие регламентация процедуры исключения недопустимых доказательств, начало которой было положено в предыдущей статье. При этом вводится ограничение, состоящее в том, что, хотя согласно части 1 настоящей статьи стороны вправе заявить ходатайство об исключении «любого» доказательства, однако, на деле это касается не всякого доказательства, а только того, которое указано в перечне доказательств. Перечни доказательств, на которые ссылаются сторона обвинения и сторона защиты, приводятся в обвинительном заключении или обвинительном акте (п. 5, 6 ч. 1 ст. 220, п. 6 ст. 225). Но в уголовном деле могут быть и другие доказательства, не указанные следователем или дознавателем в обвинительном заключении или акте. Закон не содержит каких-либо запретов суду, рассматривающему дело по существу, оглашать в судебном заседании протоколы следственных действий и иные документы, причем не только те, которые представлены сторонами в судебное заседание (указанны в соответствующем перечне доказательств), но и те, которые приобщены к уголовному делу (ст. 285), т.е. все остальные. Таким образом, обвинителю достаточно «приберечь» доказательство (например, протокол сомнительного следственного действия), не включив его в перечень, и по буквальному смыслу данной статьи другая сторона не может потребовать его исключения, что вряд ли справедливо.

В данной части статьи содержится требование передать другой стороне копии ходатайства об исключении доказательств в тот же самый день, когда они представлены в суд. Учитывая, что понятие сторон довольно объемно и, помимо прокурора и органов предварительного расследования, включает обвиняемого, защитника, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, практическое исполнение данного требования по каждому уголовному делу представляется довольно затруднительным. Кроме того, закон не уточняет, кто должен передать другой стороне копии указанного ходатайства. Представляется, что это обязан сделать суд, поскольку, например, обвиняемый, содержащийся под стражей, вряд ли физически способен послать копии такого ходатайства не только прокурору, но и потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям.

2. Основанием для исключения доказательства является его недопустимость (см. об этом комментарий к ст. 75 настоящего Кодекса).

3. В части 3 комментируемой статьи вновь говорится о способах исследования допустимости доказательств. Если в части 8 предыдущей статьи предусматривается допрос свидетелей, которым может быть что-либо известно об обстоятельствах производства следственных действий или изъятия и приобщения к уголовному делу документов, то в данной норме речь, по-видимому, идет уже о других свидетелях, а именно тех, показания которых заинтересованная сторона требует признать недопустимыми. Иное означало бы напрасную тавтологию. Кроме того, при производстве ряда следственных действий (например, допроса), в ходе которых допущены существенные процессуальные нарушения, обычно нет свидетелей, кроме самого следователя (дознавателя) и допрашиваемого лица, поэтому установить недопустимость его показаний в подобных случаях иногда невозможно иначе, как допросив на предварительном слушании самого этого свидетеля. Вместе с тем, недопустимы могут быть не только показания свидетелей, но также и других лиц, в частности, подозреваемого и обвиняемого (ч. 2 ст. 75). Было бы не логично отказывать суду в праве исследовать вопрос об этом путем допроса не только свидетелей, но и названных лиц. Следует обратить внимание на то, что согласно тексту части 3 данной статьи допросить свидетеля здесь вправе только судья, но не стороны.

Напротив, документ, указанный в ходатайстве и приобщаемый судьей к делу, не может быть тем самым документом, допустимость которого оспаривается стороной, иначе он уже был бы приобщен к материалам уголовного дела. Очевидно, имеются в виду документы, подтверждающие недопустимость доказательства. Способом судебного исследования может быть на предварительном слушании также оглашение протоколов следственных действий и иных документов.

4. Бремя опровержения доводов защиты о недопустимости доказательства лежит на прокуроре. Учитывая, что неявка других участников процесса, кроме обвиняемого, не препятствует проведению предварительного слушания, неявка прокурора автоматически означает признание оспариваемого другой стороной доказательства недопустимым . Если же ходатайство об исключении доказательства было заявлено не стороной защиты, а прокурором, потерпевшим, гражданским ответчиком или их представителями, бремя доказывания недопустимости спорного доказательства лежит на них самих. О понятии и распределении бремени доказывания см. также комментарий к ст. 14 настоящего Кодекса.

5. В случае удовлетворения судьей ходатайства об исключении доказательства, судья в постановлении о назначении судебного заседания указывает, какое доказательство исключается и какие материалы уголовного дела, обосновывающие исключение данного доказательства, не могут исследоваться и оглашаться в судебном заседании и использоваться в процессе доказывания (ч. 4 ст. 236).

6. В части 7 комментируемой статьи указано, что при рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым . Буквально, это означает, что вопрос о допустимости исключенного доказательства может быть поднят заинтересованной стороной в следующей стадии судебного разбирательства лишь при том условии, что на предварительном слушании она уже один раз настаивала признании доказательства допустимым, оспаривая ходатайство другой стороны о его исключении. Если же этого не произошло (например, ввиду неявки данной стороны на предварительное слушание, признания ею там факта недопустимости доказательства), она лишается права настаивать в дальнейшем на признании исключенного доказательства допустимым .

7. Из содержания данной статьи не следует, что в судебном разбирательстве сторона может повторно ходатайствовать о признании доказательства недопустимым . Однако, например, в ч. 5 ст. 335 предусматривается, что судья по собственной инициативе, а также по ходатайству сторон исключает из уголовного дела доказательства, недопустимость которых выявилась в ходе судебного разбирательства. То есть, если в судебном разбирательстве открылись обстоятельства, указывающие на недопустимость доказательства, в т.ч. ранее признанного судом допустимым на предварительном слушании, заинтересованная сторона все же вправе ходатайствовать о его исключении из числа исследуемых по делу доказательств.

Читать еще:  Является ли наследство совместно нажитым имуществом

Ходатайство о признании доказательств по уголовному делу недопустимыми (ч. 4 ст. 228.1 УК РФ)

Образец ходатайства адвоката о признании доказательств по уголовному делу недопустимыми на примере ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

Следователю СО ОМВД России по району _____ г. Москвы

младшему лейтенанту юстиции Л

От адвоката МКА «Легис Групп»

125047, г. Москва, г. Москва, 4-й Лесной пер., д.4,

4 этаж, Бизнес центр Лесная Плаза, тел.: _________________

по уголовному делу № 266056, действующего в интересах Э, по обвинениюнию в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30; п. «г» ч. 4 ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации

ХОДАТАЙСТВО

о признании доказательств недопустимыми

В производстве СО ОМВД России по району ___________ города Москвы, находится уголовное дело №266056, возбужденное по признакам состава преступления предусмотренного ч. 1 ст. 30; п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

В соответствии с п.4 ст.217 УПК РФ, по окончании ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела следователь выясняет, какие у них имеются ходатайства или иные заявления.

Я и мой подзащитный ознакомлены с материалами уголовного дела, мною изучены и проанализированы материалы уголовного дела, в которых имеются нарушения уголовно-процессуального закона, как я считаю, доказательства, имеющиеся в материалах уголовного дела являются недопустимыми и соответственно прихожу к следующему выводу.

Протокол личного досмотра и изъятия составлен 31.12.2013 г. в период времени с 18 час. 25 мин. по 18 час. 40 мин., протокол задержания подозреваемого был составлен 01.01.2013 г. в 15 час. 00 мин., второй протокол личного досмотра и изъятия составлен в период времени с 18 час.40 мин. по 18 час. 55 мин., спустя почти сутки, что является нарушением действующего законодательства Российской Федерации, также возникает вопрос, почему было составлено два протокола, когда ничто не мешало составить один протокол и указать в данном протоколе все изъятое у Э.

Мой подзащитный с 18 час. 25 мин. 31.12.2013 г., был фактически лишен возможности свободно передвигаться, следовательно, с момента задержания были ограничены его права и свободы как человека и гражданина Российской Федерации, мало того как говорит мне Э. на него оказывалось психологическое давление оперативными сотрудниками в течение вышеуказанного времени, также у Э. был изъят рюкзак в момент задержания, лишь после того как его доставили в отдел полиции ему вернули рюкзак.

В соответствии со ст.21 Конституции Российской Федерации, никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

В ст.9 УПК РФ указано, что никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

В соответствии со ст. 5 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ «О полиции», сотруднику полиции запрещается прибегать к пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению. Сотрудник полиции обязан пресекать действия, которыми гражданину умышленно причиняются боль, физическое или нравственное страдание.

Вместе с тем, срок задержания отсчитывается с момента фактического задержания, а не с момента доставления в орган или составления протокола, 48 часовой срок задержания, согласно статье 128 УПК РФ, исчисляется в часах, т. е. закон допускает округление без учета минут.

Следователь в своем постановлении о полном отказе в удовлетворении ходатайства от 20.03.2014 г. указывает: …«Э. в период времени с 08 часов 00 минут до 12 часов 00 минут оказывал содействие оперативным сотрудников в изобличение лиц, занимающихся сбытом наркотических средств»…, доводы защиты подтверждаются, что Э был фактически задержан, и оказание содействие следствию, является по сути ограничением свободы человека.

В соответствии со ст.92 УПК РФ после доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю в срок не более 3 часов должен быть составлен протокол задержания, в котором делается отметка о том, что подозреваемому разъяснены права, предусмотренные статьей 46 настоящего Кодекса, то есть данные протоколы составлены в разрез ст. 91-92 УПК РФ.

С момента доставления моего подзащитного в ОВД по району ________г.Москвы, ему не был предоставлен защитник, также в материалах уголовного дела, не указано в какое время мой подзащитный был доставлен к следователю СО ОМВД России по району ________ г.Москвы У.

В соответствии со ст.48 Конституции Российской Федерации, где указано следующее, каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

В соответствии с п.1 ст.16 УПК РФ, подозреваемому и обвиняемому, обеспечивается право на защиту, которое они могут осуществлять лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя.

Также хочется отметить, что моему подзащитному не была предоставлена возможность с момента фактического задержания, уведомить родственников о своем задержании.

В соответствии со ст.96 УПК РФ дознаватель, следователь не позднее 12 часов с момента задержания подозреваемого уведомляет кого-либо из близких родственников, а при их отсутствии — других родственников или предоставляет возможность такого уведомления самому подозреваемому.

10.01.2014 года, следователь СО ОМВД России по району ___________ г.Москвы лейтенант юстиции У., вынес постановление о назначении судебной химической экспертизы, лишь 21.02.2013 года, защитники были ознакомлены с постановлением о назначении судебной химической экспертизы.

Следователь в нарушение требований ч. 3 ст. 195 УПК РФ, не ознакомил защитников с постановлением о назначении судебной химической экспертизы, так как у защитников имелось ходатайство о внесении в постановление, о назначении экспертизы дополнительных вопросов эксперту, нарушив тем самым право моего подзащитного и защитников при назначении и производстве судебной экспертизы, лишив возможности реализации прав, предусмотренных ст. 198 УПК РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 198 УПК РФ, при производстве судебной экспертизы обвиняемый и его защитники, имеют целый ряд прав, которые могут быть реализованы только на этапе назначения экспертизы, т. е. до начала ее проведения.

Невыполнение следователем обязанности по ознакомлению стороны защиты с постановлением о назначении судебной экспертизы является прямым и грубым нарушением не только УПК РФ, но и Конституции Российской Федерации, т. е. нарушением принципа законности уголовного судопроизводства.

Непредставление следователем стороне защиты возможности ознакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы является нарушением конституционного принципа состязательности и равноправия сторон, лишением обвиняемого права на справедливое судебное разбирательство.

В своем постановлении о полном отказе в удовлетворении ходатайства от 20.03.2014 г. следователь указывает: … «Защитнику К и обвиняемому Э. было известно о том, что назначена и проводится судебная химическая экспертиза, так как данная информация была указана в постановлении о продлении срока предварительного следствия, а также в ходатайстве о продлении срока содержания обвиняемого Э. под домашним арестом, с которыми они были ознакомлены в Замоскворецком районном суде города Москвы»…, защита не согласна с данными доводами следствия, так как уголовно-процессуальным законом предусмотрена норма (производство судебной экспертизы), в которой указана, что следователь знакомит с постановлением о назначении судебной экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника и составляется протокол, подписываемый следователем и лицами, которые ознакомлены с постановлением.

Читать еще:  Какие права дает временная регистрация в квартире

Вместе с тем, хочу еще раз обратить внимание на протокол личного осмотра и изъятия от 31.12.2013 г. составленного в период времени с 18 час. 25 мин. по 18 час. 40 мин., в данном протоколе указано, следующее: …«при личном досмотре, у досматриваемого Э. обнаружено и изъято два куска коричневого цвета предположительно растительного происхождения, которые были обвернуты в фальгу»…, а в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от 21.02.2013 г., указано: … «а также приобретенное наркотическое средство – гашиш, распределил на семь кусков»…, хочу обратить внимание, что данные процессуальные документы не могут лечь в основу обвинения, так как являются недопустимыми доказательствами полученные с нарушением.

В соответствии с п.3 ст.7 УПК РФ, нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.

Статья 88 УПК РФ гласит о том, что прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление.

Вместе с тем, в соответствии со ст.75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.

Учитывая изложенное, руководствуясь ст. 53, 119, 120 УПК РФ,

ПРОШУ:

1. Признать доказательства недопустимыми и исключить из перечня доказательств:

    • протоколы личного досмотра и изъятия от 31.12.2013 г. составленные в период времени с 18 час. 40 мин. по 18 час. 55 мин., и с 18 час. 25 мин. и 18 час. 40 мин.;
    • протокол задержания от 01.01.2014 г. составленный в 15 час.00 мин.;
    • постановление о привлечении в качестве обвиняемого от 21.02.2013 г.;
    • постановление о назначении судебно химической экспертизы от 10.01.2014 г.;
    • заключение эксперта № 17 от 17.02.2014 г.

2. О принятом решении уведомить Э. и его защитников.

Адвокат МКА «Легис Групп»

«___»____________ 2014 года.

Если вам нужна помощь по вашему делу — звоните нам, предварительная консультация и оценка перспективы вашего дела по телефону будут честными и бесплатными!

Нужна консультация адвоката?

Мы оценим перспективы Вашего дела
и найдем решение проблемы!

или звоните по номеру прямо сейчас!

© 2005—2021 Московская коллегия адвокатов «Легис Групп»

Офис рядом с метро Белорусская
125047, г. Москва ул. 4-й Лесной переулок, дом 4
БЦ «White Stone» 4-й этаж

Доказательства: бить или не бить? (Геннадий Нам, адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов)

Доказательства: бить или не бить?

Геннадий Нам, адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов

В статье «Исключение недопустимых доказательств в ходе предварительного слушания» по делам, рассматриваемым с участием присяжных заседателей (ЮГ, 05.06.2008 г.), судья Верховного суда РК А. Курыкбаев с позиции теории процессуального права раскрывает сущность института недопустимых доказательств в уголовном процессе, дает рекомендации, как поступить судьям в случае, когда одна из сторон процесса заявит ходатайство об исключении таких доказательств из дела на стадии предварительного слушания уголовного дела. Статья интересна не только с точки зрения научности подхода, но и полезна для практического руководства по делам, рассматриваемым судами без участия присяжных заседателей. Мое внимание давно привлекает ст. 116 УПК — не только как объект доктринального исследования, но и практики правоприменения.

По уголовному делу, рассмотренному в конце минувшего года в отношении председателя Бостандыкского райсуда г. Алматы Р. Ибраева, возникала следующая ситуация. Мною как его защитником на имя суда подано ходатайство о признании всех собранных органом уголовного преследования доказательств, в том числе проведенных многочисленных экспертиз по делу, незаконными и недействительными в связи с грубейшими нарушениями норм Конституции РК, Конституционного закона «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан», Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и УПК, допущенными в ходе предварительного следствия следователями во главе со специальным прокурором из Генпрокуратуры. В чем же конкретно эти нарушения заключались?

Согласно п. 4 ст. 12 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» специальные оперативно-розыскные мероприятия (далее — спецОРМ) в отношении тех или иных лиц должны проводиться исключительно с санкции прокурора. Причем санкцию дает только прокурор рангом не ниже областного или городского. Связано это с тем, что при проведении спецОРМ затрагиваются личные права и свободы граждан, происходит вторжение в частную жизнь людей, неприкосновенность которых гарантируется каждому Основным Законом страны. Проведение спецОРМ без санкции прокурора категорически воспрещается. Но, как записано в п. 7 ст. 12 вышеназванного закона, «в случаях, не терпящих отлагательств и могущих привести к совершению террористического акта, диверсии и других тяжких преступлений, на основании мотивированного постановления одного из руководителей соответствующего органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, допускается проведение оперативно-розыскных мероприятий, перечисленных в пункте 4 настоящей статьи, с уведомлением прокурора и последующим получением санкции в течение 24 часов». В отношении же судьи, на которого распространяется иммунитет неприкосновенности, спецОРМ проводятся исключительно с санкции прокурора, причем Генерального. Об этом в императивной форме записано в п. 2 ст. 27 Конституционного закона «О судебной системе и статусе судей РК».

Как же все обстояло в реальности? В отношении моего подзащитного оперативные сотрудники финансовой полиции южной столицы в течение 18 дней вели негласную слежку за его служебной деятельностью и частной жизнью с фиксацией на специальную видеоаппаратуру. При этом они даже и не пытались получить какую-либо санкцию на проведение скрытных действий. Более того, не получена была санкция и после проведенных спецОРМ, хотя закон в категорической форме обязывает это сделать в течение суток. Таким образом, вопреки предписаниям всех действующих законов, оперативники в отношении судьи проводили тайную слежку без получения санкции, а полученные незаконным способом материалы следователь легализовал и ввел в уголовное дело в качестве доказательств, признавая их допустимыми. И что удивительно: начальник отдела ОРД прокуратуры города вместо того, чтобы инициировать возбуждение дисциплинарного производства в отношении сотрудников финансовой полиции и следователей, расследовавших уголовное дело с грубейшими отступлениями от законности, в своем заключении утверждает, что при проведении ОРМ каких-либо нарушений закона им не выявлено.

Он не только слукавил, но и вышел за пределы своих полномочий. Дело в том, что подобное заключение вправе давать только руководитель соответствующего департамента Генпрокуратуры РК, и оно должно быть утверждено Генпрокурором. Ведь, согласно УПК и положению о Департаменте спецпрокуроров Генпрокуратуры РК, надзор за следствием по уголовным делам, возбужденным Генпрокурором либо расследующимся в отношении лиц, пользующихся иммунитетом неприкосновенности, возлагается на Генпрокурора или его заместителей. Для придания легитимности незаконным действиям и собранным в ходе сыскной деятельности материалам следователь назначил и провел многочисленные экспертизы, которые и составили остов доказательств вины моего подзащитного. Обнаружив эти и другие нарушения законов, сторона защиты заявила суду ходатайство о признании проведенных спецОРМ в отношении обвиняемого незаконными; об исключении собранных материалов из числа доказательств в соответствии со ст. 116 УПК. Удовлетворение одного только этого ходатайства достаточно для вынесения постановления о прекращении уголовного дела либо вынесения оправдательного приговора.

Читать еще:  Что нужно знать о реструктуризации долга по жкх

Для расследования уголовного дела постановлением Генпрокурора была образована следственная группа. Руководителем группы был назначен спецпрокурор из Департамента специальных прокуроров Генпрокуратуры РК, а расследование поручено двум следователям из других правоохранительных ведомств. Все самые важные и значимые процессуальные действия, согласно УПК, правомочен совершать только руководитель следственной группы. Иные же следственные действия проводят другие следователи, по указанию руководителя группы, т.к. процессуально находятся в его подчинении. К слову, поскольку руководитель следственной группы по своей основной должности продолжает оставаться прокурором, специально откомандированным для возглавления следственной группы, то на него возлагается обязанность осуществлять непосредственный надзор за законностью проводимых следователями следственных действий: следить за тем, насколько обоснованны и законны вынесенные ими процессуальные акты, не нарушают ли они права и свободы обвиняемого и других участников процесса. Финальную точку в деле ставит надзирающий прокурор, который своей резолюцией на обвинительном заключении, подготовленном руководителем следственной группы, подтверждает законность следственных и оперативных мероприятий и юридически безупречное их оформление.

При ознакомлении с материалами уголовного дела защитой было обнаружено, что ряд ключевых процессуальных действий и актов провел и составил следователь, который даже не был включен в состав следственной группы. О том, что подобное недопустимо, знает любой только начинающий свою карьеру специалист. Как гласит п. 3 ч. 1 ст. 116 УПК, фактические данные признаются недопустимыми в качестве доказательств, если они собраны «лицом, не имеющим права осуществлять производство по данному уголовному делу». Так вот по уголовному делу в отношении моего подзащитного этим следователем были проведены такие следственные действия — они практически свели на нет все уголовное дело.

Незаконная борьба с преступностью

Утверждать, что Генпрокурор не знает или не видит допущенных нарушений законности должностными лицами органа, расследующего дело, было бы неверным. Но он ничего не может поделать, т.к. спецОРМ без его санкции уже проведены, а общество же через СМИ оповещено о возбуждении очередного уголовного дела в отношении судьи. Более того, информация усиленно муссируется и тендециозно излагается, с тем, чтобы убедить общественность в том, что правоохранительные органы борются с коррупцией в судейской среде, а суды оправдывают коррупционеров, тем самым покрывают их. К слову, в нашем случае орган уголовного преследования, видя, что дело в суде буквально разваливается и от него, как говорится, «остаются рожки да ножки», накануне судебных прений заказал статью в одной популярной газете с тем, чтобы вынудить суд вынести «нужный» приговор. Поскольку Генпрокурор поставлен перед фактом, то ему ничего не остается, как повиноваться обстоятельствам, идти на поводу у представителей этих органов и оправдывать их незаконные действия. Передав же дело в суд, прокурор занимает выжидательную позицию. Если будет оправдательный приговор, то все можно будет свалить на суд, поскольку он оправдал лицо, которого с превеликим трудом привлекли к уголовной ответственности. При противоположном исходе все огрехи следствия и ненадлежащего надзора будут списаны, а победа в борьбе с преступностью в судейской среде присвоена. Не спорю, что бороться с преступностью необходимо и нужно, но законными средствами и методами.

Обреченные на оправдание

Мною, как и другими авторами, неравнодушными к сложившейся в стране законности, ранее неоднократно писалось о том, что уровень предварительного следствия в стране крайне низок. Суды буквально завалены делами, в которых масса сомнительных доказательств, а порой, и явно сфальсифицированных либо расследованных с грубейшими отступлениями от норм уголовного процесса. Участвуя же в делах, которые расследовали спецпрокуроры из высшего надзорного ведомства страны, был буквально шокирован уровнем их правовой и методической подготовки, т.к. по многим своим параметрам они даже не дотягивают до уровня следователей из других правоохранительных органов. Закономерным итогом такого спецрасследования является то, что подавляющее количество уголовных дел «ломаются» в судах и обвиняемые оправдываются. И что парадоксально, похвалу за такой исход дела надлежит адресовать лицам, призванным по долгу службы осуществлять надзор за законностью предварительного следствия, поскольку они пропускают в суд дела, явно обреченные на оправдание. Стороне же защиты необходимо только воспользоваться предоставляемыми возможностями и обратить внимание судов, рассматривающих дела, на допущенные органом уголовного преследования вопиющие нарушения законности, в том числе и конституционной, и ходатайствовать об оправдании подзащитного — за недоказанностью. По данному уголовному делу защита так и поступила. Итогом годовой совместной деятельности органа уголовного преследования и стороны защиты, с молчаливого согласия надзирающего органа, и стал оправдательный приговор, вынесенный в канун нового года Р. Ибраеву. Оговорюсь сразу, что заслуг защиты в достижении такого исхода дела крайне мало.

Всякое положение теории права должно подтверждаться практикой. Признавая доказательства недопустимыми на основе права, суды тем самым будут способствовать уважительному отношению к нормам процесса со стороны должностных лиц органов уголовного преследования, поднятию уровня предварительного следствия в стране. Всякое же попустительство деятельности предварительного следствия, чем бы оно ни мотивировалось, будет толкать общество в бездну беззакония. А подобный исход не нужен ни государству, ни обществу.

Верховный Суд о рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции

Адвокаты высказали свое мнение о Постановлении Пленума ВС РФ от 19 декабря 2017 г. «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)»

  • Адвокатура
  • Адвокатская деятельность
  • Правосудие
  • Законодательство
  • Судебная практика
  • Legal tech
  • История адвокатуры
  • Юридический рынок
  • Юридическая наука
  • Юридическое образование
  • «АГ-эксперт»
    • Права автовладельцев
    • Семейные правоотношения
    • Отношения с органами государственной и муниципальной власти
    • Наследственные правоотношения
    • Вопросы недвижимости, ЖКХ и земельных правоотношений
    • Трудовые правоотношения
    • Защита и правовое сопровождение бизнеса
    • Защита прав потребителей
  • Новости
    • Главные новости
    • Новости партнеров
    • Прислать новость
  • Мнения
    • Все авторы
    • Стать автором
  • Спецпроекты
    • АГ-эксперт
    • АГ-Ракурс
    • Защитники, которых никто не защитил
  • Обзоры и аналитика
  • Интервью
  • Дискуссии
  • Мероприятия и объявления
  • Фоторепортажи
  • Подписка
  • Выпуски «АГ»
  • Редакция
  • Авторам
  • Контакты

© 2007—2017 «Новая адвокатская газета»
© 2017—2021 «Адвокатская газета»

Учредитель – Федеральная палата адвокатов Российской Федерации
Главный редактор – Мария Вениаминовна Петелина

Периодическое печатное издание «Новая адвокатская газета» зарегистрировано Роскомнадзором 13 апреля 2007 г., перерегистрировано Роскомнадзором под наименованием «Адвокатская газета» 23 ноября 2017 г., свидетельство ПИ № ФС77-71704.
Сетевое издание «Адвокатская газета» зарегистрировано Роскомнадзором 23 ноября 2017 г., свидетельство Эл № ФС77-71702.

Воспроизведение материалов полностью или частично без разрешения редакции запрещено. При воспроизведении материалов необходима ссылка на источник публикации – «Адвокатскую газету». Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения авторов. Присланные материалы не рецензируются и не возвращаются.

Редакция «Адвокатской газеты» не предоставляет юридические консультации, контакты адвокатов и материалы дел.

Отдельные публикации могут содержать информацию, не предназначенную для пользователей до 18 лет.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector